Кодекс чести вампира
Шрифт:
— Помимо всего прочего, Большой Совет пытается бороться с заблуждениями и ложными слухами, которые возникают и распространяются среди людей — отчасти из-за невежества, отчасти по злой воле отдельных личностей…
Себастьян издал приглушенный смешок:
— А вампиры, я вижу, следят за своим имиджем!
— Да, если вам угодно называть это так, — сухо ответил Бехметов. — И вот полтора часа назад в вечернем эфире популярного телеканала я увидел… — он привстал с кресла, потянул к себе портфель, щелкнув замками, открыл его и, пошарив внутри, достал продолговатую пластиковую
— Да, — сказал Себастьян и, взяв протянутую ему кассету, добавил: — Очевидно, краткость — сестра не вашего таланта. Но раз уж я начал вас слушать… Надеюсь, хронометраж этой передачи меньше полутора часов?
— Та часть, которая нас интересует, не длится и пяти минут.
Себастьян прошел в приемную, Бехметов — за ним, а я пристроилась в хвост процессии, едва сдерживаясь, чтобы не начать тихонько повизгивать от избытка чувств. Настоящий вампир! Вот это да! Это по-настоящему интересно, не то что какая-то вдова какого-то мазилы, если, конечно, можно называть мазилой человека, раскрашивающего фотографии.
Видеомагнитофон с негромким постукиванием втянул в себя кассету. Себастьян нажал на кнопку «play».
— Надо немного перемотать вперед, — сказал вампир.
Себастьян молча протянул ему пульт. По экрану пошли полоски, затем задергалась, заплясала, победно размахивая над головой какой-то деталью своей одежды, полуголая девица с серьгой в пупке. Когда пляска закончилась, вампир остановил перемотку. Изображение выровнялось, и на экране возник неприятного вида молодой мужчина — вздыбленные волосы, блестящие от геля, ядовито-оранжевая майка, плотно обтягивающая худосочное узкоплечее тельце. Он развязно заговорил:
— А теперь — главная тема сегодняшнего «Желтого листа». Язвенников и трезвенников, кормящих грудью и беременных, слабонервных и сильно чокнутых просим отойти от экрана и не загораживать его остальным. Художник Хромов не раз делал себя героем собственных коллажей и инсталляций, вызывавших шок не только у широкой публики, но и у видавших виды профессионалов. Но вряд ли он ожидал, что у него найдется смелый подражатель, который не остановится ни перед чем; чтобы превзойти своего учителя.
Ведущий исчез, а на экране крупным планом возникла нижняя часть мертвого лица Хромова — нос, борода и рана на шее. Я закрыла глаза и покачнулась.
Руки Себастьяна крепко обхватили меня за плечи, не давая упасть.
— Пойдем, я посажу тебя в кресло, — прошептал он мне на ухо.
Я молча кивнула головой.
— Был ли Виктор Хромов убит одним из своих помешанных поклонников, захотевшим, чтобы замысел мастера, воплощенный в его известной картине «Поцелуй вампира», стал реальностью, или дело обстоит гораздо страшнее? — вещал между тем хамоватый голос ведущего. — Быть может, своими работами художник, сам того не желая, вызвал гнев сил зла? Мог ли обычный маньяк совершить такое убийство — не столько жестокое, сколько торжественное и суровое, как древнее наказание? Был ли это сумасшедший? Или, может, где-то в толпе бродит вампир, суровый и прекрасный, и заглядывает в глаза
— Бред какой-то, — раздался рядом со мной голос Себастьяна.
Я окончательно пришла в себя, открыла глаза и отняла у него свою руку. Вампир остановил кассету.
— Возможно. А может быть, и нет. Именно это я и хотел бы выяснить.
— Мне интересно другое — когда они успели это снять? — пробормотал Себастьян. — Вряд ли после приезда милиции — им никто бы не позволил…
— Я вижу, вы уже знакомы с этим делом, — вампир смотрел на Себастьяна в упор.
— Немного, — уклончиво ответил Себастьян. — Но мне не совсем понятен ваш интерес к убийству Хромова. Даже если его совершил кто-то из ваших — разве это должно вас волновать?
— Разве вам неизвестно о существовании Хартии?
— Вы имеете в виду то, что вы теперь не убиваете людей ради крови?
— Именно.
— Мне всегда казалось, что это пустые слова.
— Нет, не пустые слова. Последние три года мы строго следим за тем, чтобы каждый вампир своевременно имел легально полученную донорскую кровь. Более того, с этого года запрещено не только убивать людей, но и делать их вампирами против их воли.
— Уму непостижимо. Прямо какой-то вампирский гуманизм в действии.
— Не надо смеяться. Это серьезно. И убийство художника — либо открытый вызов нашим законам, либо обдуманная провокация. И то и другое должно быть наказано. Поэтому я обратился к вам.
— Но если вы такая мощная международная организация, почему бы вам не решить свои проблемы своими же силами?
— Потому что слишком много заинтересованных. Слишком много противоположных интересов. Каждый будет искать в этом деле свою выгоду, и мы никогда не найдем виновного. Нам нужен посторонний человек для объективного расследования. И мы готовы платить за его услуги большие деньги.
— Ценю оказанное мне доверие, — усмехнулся Себастьян, — но помочь вам ничем не могу.
Вампир поднял брови:
— Почему?
— Потому что уже расследую это дело. И, как вы понимаете, не могу брать деньги дважды за одно и то же расследование.
— Отчего же? — возразил вампир. — Если вы представляете интересы кого-нибудь из родственников убитого, то никаких проблем возникнуть не должно. И они, и мы в равной степени заинтересованы в том, чтобы убийца был найден и понес наказание…
Себастьян покачал головой:
— Нет.
— Послушайте, но разве нельзя поручить ту часть дела, которая интересует меня, одному из ваших сотрудников? — вампир покосился в мою сторону.
— Наверное, можно, — устало ответил Себастьян. — Но я не стану этого делать. Сотрудников у меня немного, а времени еще меньше. Надеюсь, вы меня понимаете. Прощайте, князь, не смею вас долее задерживать.
С этими словами он извлек из магнитофона кассету, принес из своего кабинета трость, берет и портфель и, вручив все это вампиру, быстро повел его, придерживая под локоть, вниз по лестнице. Судя по опущенным глазам вампира и его закушенной нижней губе, он был в бешенстве.