Код Марвел: Сын Криптона
Шрифт:
— Ну что ж, — сказал я, поднимая ведёрко с камнем, — мне пора. Нужно надёжно спрятать эту вещь и вернуться домой.
Мы тепло попрощались: каждый из нас, казалось, понимал, что пережил нечто большее, чем просто ночное приключение. Вспышка ярости Верусы, близкая гибель Джека, опасность, нависшая над Дианой… всё это навсегда осталось в прошлом, оставив лишь горькие воспоминания и, возможно, новую решимость не допустить подобного кошмара вновь.
Убедившись, что мои друзья в порядке, я двинулся по улице к ближайшему тёмному переулку. Там, растворяясь в тени, я использовал свои способности, чтобы мгновенно перенестись туда, где меня ждали. Мир
За столом, как ни в чём не, бывало, восседал сам Абрахам, с газетой в одной руке и чашкой кофе в другой. Чуть в стороне пристально наблюдал за мной Блейд, тихо проверявший лезвие своего меча. Он только поднял бровь, заметив ведёрко у меня в руках, но ничего не сказал — лишь кивнул в знак приветствия.
— Наконец-то ты вернулся, мальчик мой =). — Абрахам отложил газету, хотя и делал вид, что не слишком взволнован. — Рассказывай, как всё прошло. Судя по твоему виду, вечер выдался нескучным?
Я смущённо улыбнулся, ставя ведёрко с камнем прямо на стол.
— Всё сложилось лучше, чем можно было ожидать, учитель, — сказал я. — Никто не пострадал, и, что самое главное, камень теперь у нас. Да и мой секрет не был расскрыт.
Абрахам перевёл спокойный взгляд на ведёрко и медленно кивнул, понимая, что перед ним тот самый Кровавый камень, о котором ходило столько легенд и преданий.
— Не плохо, Брюс… — заметил он, усмехнувшись уголком губ. — Я-то боялся, что тебе придётся в одиночку крушить весь состав Кабалы. Но, судя по всему, ты сработал тоньше.
— Ну, пришлось немного проявить изобретательность, — признался я, вспоминая, как мне пришлось притворяться, что я действую заодно с Верусой. — Теперь я прошу об одном: спрячь эту штуку как следует, чтобы никому и в голову не пришло использовать ее.
Абрахам понимающе кивнул, бережно накрывая ведёрко какой-то тканью. Блейд, стоявший рядом, прятал улыбку в уголках губ.
— Не волнуйся, Брюс. Мы давно имеем дела с подобными артефактами, и у нас предостаточно секретных мест, чтобы обеспечить им вечный покой. — Он бросил оценивающий взгляд на камень под крышкой, и в глазах его вспыхнула искра любопытства. — Но я рад, что ты не позволил этому кровавому искушению взять над тобой верх. Не все способны устоять…
Я пожал плечами, чувствуя, как с меня понемногу слетает напряжение.
— Признаюсь, — ответил я тихо, — я ощутил всю мощь, исходящую от камня. Он почти уговорил меня… Но всё же я решил, что не готов к такой ноше.
Абрахам молча кивнул, а потом добродушно улыбнулся и отхлебнул ещё глоток кофе.
— Ну что же, малыш, — сказал он, и в его голосе звучала отеческая теплота, — ты сегодня отлично поработал, заслужил отдых. Иди, набирайся сил.
— Спасибо, учитель.
Я повернулся к Блейду, который подмигнул в ответ, и кивнул ему в знак прощания. Затем направился к выходу. Всего лишь несколько минут назад я был в эпицентре событий, а теперь переходил из одной реальности в другую, из ночных событий в спокойный быт.
Снова ускорившись, я оказался в уютной полутьме собственной комнаты. Шторы были едва задернуты, на полу лежало брошенное одеяло, а воздух наполнял знакомый запах домашнего тепла. На мгновение я постоял, прислонившись к стене, чувствуя, как моральная усталость накатывает тяжёлой волной.
Дойдя
«Какое же это было сумасшедшее приключение, — подумал я с облегчённой усмешкой, чувствуя, как сон стремительно накатывает. — Мистическое, не иначе…»
Я провалился в сон почти мгновенно, даже не успев полностью снять с себя одежду. Но на губах всё равно успела застыть спокойная, счастливая улыбка, ведь всё самое напряженное осталось позади.
Глава 25
— С днём рождения, Брюс! С твоим шестнадцатилетием! Совсем уже взрослый стал, — отец, читающий утреннею газету, поднял на меня взгляд, когда я вошёл на кухню.
— И не говори, дорогой! — тут же подхватила мама, заботливо выкладывая на мою тарелку аппетитную яичницу с беконом. — Казалось, только вчера ты бегал здесь маленьким, смешным мальчиком, а теперь передо мной уже почти самостоятельный мужчина.
— Ага, самостоятельный, — отец усмехнулся, сложив газету и аккуратно положив её на край стола. — Особенно когда в детстве пробивал стены. Помнишь, сколько раз мы ломали голову, как объяснить строителям эти странные дыры в виде его силуэта?
Я рассмеялся и сел за стол. Такие добрые семейные беседы — одна из важнейших частей моей новой жизни. После перерождения я по-настоящему оценил, что значит иметь родителей. В своей прошлой жизни я успел состариться, похоронить родителей и почти забыть, какую бесценную теплоту могут дать ему. Не раз задавался вопросом, как так вышло, что, будучи взрослым человеком в душе, я от всей души привязался к этим людям, которых раньше даже не знал. Наверное, любовь и правда не поддаётся никакой логики, даже для моего сверхъестественного разума. Я лишь радовался, что сейчас у меня снова есть родители.
Последние месяцы выдались тихими и спокойными. Ни вампиры, ни охотники, ни какая другая сверхъестественная нечисть не нарушала мой покой. Я с головой ушёл в проекты: разрабатывал компьютерные игры и совершенствовал программы.
Моя главная игра, созданная на основе воспоминаний из прошлой реальности, фактически была на финишной прямой. Нужно было лишь довести до ума несколько деталей, тщательно протестировать и подготовиться к запуску на рынок. В глубине души я надеялся, что все это станет успешным стартом для моей будущей компании «Уэйн Технолоджис». Параллельно отец, по моей просьбе, задействовал своих юристов, и они оформили все нужные бумаги для процедуры эмансипации. Мне оставалось только дождаться завершения формальностей, чтобы официально стать юридически самостоятельным и открыть собственный бизнес.
Впрочем, родители, особенно мама, отнеслись к этой идее настороженно. Она каждый раз волновалась, как только речь заходила о моих попытках быстрее повзрослеть. И сегодня не стала исключением.
— Брюс, а ты уверен, что тебе это сейчас нужно? — спросила она, нахмурив брови и осторожно поставив передо мной кружку с горячим чаем. — Шестнадцать лет — ещё не такой большой возраст, чтобы браться за серьёзное дело. Вдруг ты слишком торопишь события?
Я откинулся на спинку стула, стараясь говорить спокойно и рассудительно, без обидных ноток в голосе: