Код Марвел: Сын Криптона
Шрифт:
— Вот и чудесно, — прошептал я, отстраняясь от двери и тихо отводя ствол MP5 в сторону, чтобы случайным образом не задеть спуск. — Кажется, я появился как раз вовремя.
Мой путь сюда был полон напряжения и коротких стычек, но теперь все преграды позади: патрульные нейтрализованы, тревога не поднята, а я успел подслушать, что внутри зала у них закипают страсти. От ощущения близкого финала у меня перехватило дыхание. Внутри всё ликовало: настала моя очередь показать себя. Никаких больше пряток и проволочек.
Я чуть пригладил пиджак, опустил взгляд на лежащий в руке автомат, проверяя очередной раз, на месте ли предохранитель
В глубине души я чувствовал, как всё тело охватывает знакомый азарт. Сейчас я предстану перед Верусой, Джеком и прочими охотниками, словно актёр, выходящий на подмостки театра. И это будет не просто встреча — это станет тем самым моментом истины, где никто уже не сможет лгать, где каждый покажет своё истинное лицо.
— Ну вот, теперь все препятствия позади, — прошептал я, отступив на полшага и бросив косой взгляд в сторону переведённого на «тихий» режим оружия. Я уже слышал, как за дверьми голоса начали звучать громче: то ли Джек не сдержался и повысил тон, то ли Веруса зашла слишком далеко со своими насмешками. — Осталось только одно — эффектное появление.
Я глубоко вдохнул, осознавая, что настал момент выйти на сцену во всей красе. В груди чувствовалось привычное волнение, смешанное с адреналином, а в ушах стучала кровь, подгоняя меня вперёд.
«Пора начинать главное представление…» — мелькнуло в мыслях.
С этими мыслями я решительно толкнул тяжёлые створки дверей, которые с грохотом распахнулись, словно анонсируя моё эффектное появление. В тот же миг зал взорвался гулом и криками. Прерванные переговоры и напряжённые перепалки оборвались, а на меня тут же обратились десятки глаз — глаза охотников, держащих оружие наготове, и той, кто считал себя властелином положения.
Я не стал давать им ни мгновения на раздумья. Скользнув вперёд кувырком, я словно проплыл по полу, избегая первых очередей, и, оказавшись на колене, вскинул автомат с дротиками-транквилизаторами. Раздался едва уловимый шелест нескольких выстрелов: три точных попадания — и вот уже три охотника валятся на пол, оглушённые.
Крики сразу захлестнули зал:
— Ложись!
— Огонь!
— Кто это… стреляйте!
Оружие взвелось, и повсюду засвистели пули, раскалывая колонны и выбивая осколки из стен. Я же, опередив их реакцию, плавно перекатился за мраморную колонну. Осколки мрамора и бетонной крошки брызнули во все стороны, но я уже успел прижаться к полу.
Вздохнув, я прислушался к общей суматохе: людей было много, и все пребывали в бешеном замешательстве. Я услышал, как за спиной кто-то выкрикивает команды, пытаясь организовать остальных, однако паника заглушала любые приказы. Улыбнувшись самому себе, я вынырнул из-за колонны и вновь открыл ответный огонь, быстро переводя прицел с одного охотника на другого. Ещё трое рухнули на пол, обессиленно роняя оружие. Я скользнул к массивной барной стойке, приземляясь почти неслышно, — и оттуда точечными выстрелами усыпил новых противников.
Секунд через десять зал наполнился отголосками беспорядочной стрельбы, но я двигался быстрее, чем они могли меня отследить. Транквилизаторные дротики свистели, оставляя едва заметный след и погружая охотников в глубокий сон. Кое-кто успевал в панике нажать на
Наконец, после очередного кувырка, я приземлился на одно колено, уклонился от выстрела сбоку и парой движений нейтрализовал ближайшего противника. Тот успел только приподнять автомат, когда два дротика вонзились ему в грудь, усыпив моментально. Ещё несколько выстрелов — и шум пуль постепенно затих. Я поднял взгляд: повсюду валялись охотники, бессильно распростёртые на полу, кто-то опустился на колени, судорожно хватая воздух, но в конце концов и он, дрогнув, смолк.
Я окинул помещение взглядом и удовлетворённо выдохнул. Все, кто ещё минуту назад целился в меня, теперь находились в глубокой отключке, мирно «спя» среди дымящихся осколков и обломков мебели.
Зал, в котором до этого царил хаос, вдруг показался почти безжизненным, а чад от стрельбы смешался с воздухом, придавая ему горьковатый запах пороха. Я со вздохом отбросил автомат в сторону — необходимость в нём отпала.
В центре зала располагался широкий стол, изначально предназначенный для «переговоров». За этим столом сидели четверо: Джек и его дочь Диана, Эльза Бладстоун, а напротив них — Веруса, с каменным лицом и холодным прищуром. Она будто окаменела, лишь изредка переводя взгляды с меня на поверженных охотников, и явно не знала, что сказать. Наконец-то на ее лице появилось отчётливое понимание того, что все планы и ловушки разлетелись в прах.
— О! — произнёс я, усмехнувшись и ломая звенящую тишину. — Да вы тут все как истуканы замерли. Ну, извините, что без официального приглашения влез на вашу “вечеринку”…
Я неспешно подошёл к одному из опрокинутых стульев и рывком поставил его на ножки, сдувая пыль с сиденья. Затем развернул его, уселся верхом и, ухмыльнувшись, закинул ноги на край стола. Этот мелкий вызывающий жест вызвал на лице Верусы такую вспышку негодования, что я невольно почувствовал, как внутри меня шевелится самодовольное чувство превосходства.
— Вы не ждали, а мы приперлись, — с показным дружелюбием обратился я к Верусе, театрально разводя руками. — Знаете, было слегка обидно, когда меня не позвали на эти замечательные переговоры. Ведь мы, охотники, по вашей же логике, вроде бы одна большая “семья”, не так ли? А нас с Дианой всю ночь продержали в заточении, ни воды, ни покушать… даже не поинтересовались, как мы там.
Веруса слушала меня, напряжённо сжав губы, а её глаза метали молнии, точно она пыталась прожечь во мне дыру взглядом. Но при этом она уже не была в состоянии скрыть, как сердце колотится у неё в груди. Рядом с ней хмуро замерла Эльза, скрестив руки на груди и бросая то на меня, то на Верусу оценивающие, недовольные взгляды. Джек и Диана, напротив, всё ещё сидели, тесно придвинувшись друг к другу, и казались немного ошеломлены моим эффектным вторжением.
— Ты… — начала было Веруса, но осеклась, словно собиралась сказать что-то уничижающее, а вместо этого лишь зло прищурилась.
Я показательно вздохнул, изобразив на лице покаянный вид.
— Простите, дорогая глава, если увлёкся и испортил вам декорации для приёмов, — сказал я с издёвкой, кивнув на поверженных охотников, которых она выставила по всему залу, готовясь к «теплой встрече». — Зато теперь, когда вся эта массовка спит, мы наконец сможем поговорить на чистоту. Не кажется ли тебе, что это уже давно пора сделать?