Книга Мертвых
Шрифт:
– Конечно нет! Только без меня. Старый леший меня недолюбливает.
– Я бы так не сказал.
Я задумчиво пожевал губу.
– Значит, сейчас пойдем по реке. Часа через четыре доберемся до местной деревушки у озера, останешься там на ночь. Знакомый у меня там.
– А ты? К Дубцу?
– ее взгляд все еще был прикован к таверне, которая с каждой секундой становилась все дальше. Наверное, ей сейчас трудно. В конце концов, я-то здесь жил всего ничего, а мне уже грустно, что уж говорить о Линде, чья жизнь прочно была связана с этим местом.
– Ага. Надо кое-что закончить.
До Босого мы докатили только к вечеру: пришлось сделать пару остановок по важной
Деревня приняла нас обычно, то есть тихо и спокойно. Кое-кто глядел на нас из окон, пара ребятишек выскочили на дорогу поглазеть, кто к ним пожаловал в гости, а в основном мы больше нигде не примелькались, что меня безумно радовало. Не исключено, что хозяин захочет свести со мной счеты.
Босому я доверял как себе. Этого старого шестидесятилетнего проныру я знал не больше месяца, зато он успел стать мне если не другом, то верным товарищем. Вспомнить хотя бы кое-какие дела, которые мы на пару проворачивали в городе. Ох и сколько денег мы тогда срубили!
Оставив Линду на попечительство щуплого старичка в полтора метра ростом, я пешком направился к Дубцу. Уходить от нее мне не хотелось, только не сейчас, но я понимал, что должен обеспечить нам будущее. Именно нам, а не себе.
– Помнишь, ты предлагал мне кое-что взять у тебя на хранение?
– спросил я лешего, пристроившись в тени молодой ольхи.
– Естественно. Неужто согласен, шкодник?
– заговорщицки подмигнул мне Дубец.
– Ага. Мы с Линдой уезжаем на море.
– Навсегда?
– Да.
Он хлопнул меня по плечу.
– Рад за вас. Я бы выразил тебе все, что скопилось у меня на душе, вот только нету у меня ее давно. Да и от ваших людских любований друг другом у меня разыгралась язва.
Он почесал подбородок, на котором отрос зеленый мох уже в три пальца длиной.
– Немертвого, значица, хочешь завалить?
– Ага.
– Ну, тогда чего тянуть? Ща приступим.
Я вздохнул.
– Скажи, а мне обязательно варить твою башку в котле или ее можно просто выбросить?
ГЛАВА 10
Слушай меня внимательно, шкодник, это тебе не какие-то там суеверные хухры-мухры, а самая взаправдашняя древняя магия. Слушаешь? Ее мне отдал на хранение один старый друг лет эдак с дюжину-полторы назад. Хороший был человек! А еще и немного сумасшедший. На тебя похож. Иногда смотрю я на тебя, и в тебе его вижу... Ладно, эдак я заболтался. Слушай меня. Слушаешь? Это - часть сил одной старой богини, которую в народе Лиссой кличут. Она из мелкой шушеры, не бери в голову. Мне самому с ней по счастью встретиться не пришлось, да и ее уже как тысячи лет никто на свете не видывал. Мой друг мне сказал, что без этой части богиня в нашем мире слаба, так что береги ее как зеницу ока, чтобы другие не добрались. Я уже не могу, стар я стал... Когда он приходил, я уже в стариках побывал, а сейчас понимаю: на покой пора. Слушай меня. Слушаешь? Ты будешь сосудом, никак не источником, понял? Но иногда можешь пользоваться. Только аккуратно. Эта как трещина в кувшине с постоянно наполняющимся вином: если не будешь его сливать, оно выльется наружу, и всем будет плохо, а ежели выпьешь
***
– Я не могу торчать тут с тобой вечно, засранец! Или ты скажешь мне, кто и зачем тебя послал, или я приступлю к любимой части своего разговора. Скажешь?
– Нет!
– Ну и хрен тебе в задницу, урод вонючий. Я, видишь ли, несколько недель путешествовал с разбойниками Клинского тракта. Знаешь такой? По роже вижу, что знаешь. В пытках они дело знали, за пару секунд могли любого расколоть. Я не такой искусный, но учусь быстро. Не обижайся. Но будет больно.
– Лучше убей меня сразу, я ничего не скажу.
– Слова древние, как мир. Видел когда-нибудь, как человека разделяют на две части? А я видел. Полледро, мой дружок, развлекался так с одним из богатеньких купцов. Пока остальные держали того за руки и ноги, он аккуратно разрубал тело на две части - вот так, чуть ниже груди. Пока мужик не сдох, рану прижигали. Жил он, конечно, недолго, зато мучился целую вечность. Хочешь так же?
– Нет!
– Отлично. Это слишком долго, и говорить ты, боюсь, уже не сможешь. А еще не факт, что переживешь шок. Могу отрубить ступни, но крови будет много. Опять же, не факт, что выживешь.
– Тебя найдут, идиот! Ты только что обеспечил себе путь на виселицу!
– Ой, товарищ капитан отряда ночной стражи, мне так страшно. Шучу. Все равно вы своими скудными умишками дальше виселицы не зайдете. В отличие от ваших верующих собратьев. В курсе про пектораль? Ага. С нами как раз ехал инквизитор. Одну женщину в деревушке уличили в колдовстве, хотели отрубить голову и сжечь, а тут он подоспел. Этот старый импотент оказался настолько кровожаден, что додумался накалить в огне пектораль и держал ее на груди бедняжки до тех пор, пока та сама не призналась. Выглядело до тошноты дерьмово - одни дыры и остались. Он умер, прихватило сердце. Он заслуживал худшей участи.
– Ты только болтаешь. Сказки сочиняешь, ублюдок. Думаешь, я тебе поверю? Да иди ты в задницу, ушастая мразь!
– Вот это уже неприлично. Да, люблю я поболтать. Болтал, впрочем, пока мой ножичек в костре нагревался. А теперь давай-ка приступим. Пектораль я тебе здесь нигде не достану, да и до женской груди тебе еще расти и расти, толстяк, так что, думаю, соски тебе не понадобятся. Извини, лезвие немного затупилось... Но так даже интереснее, разве нет? Ай-яй-яй, кричать не надо. Ты ведь сам хижину строил. Знаешь, что никто не придет.
***
Вышел я из дому с весьма интересными сведениями. Мало того, что хозяин - экая сука! Взял деньги, да еще и убить хочет, - решил выйти на тропу мести, так ко мне еще и прицепились братья Вороны. Им-то я чем насолил? Короче, оказался я между молотом и наковальней.
Почему? Потому что хозяин давно подкупил всех местных стражников, а братья Вороны держали преступный мир в своих влажненьких от пота ладошках. Короче, на меня охотились и солдаты, и бандиты, и они не успокоятся. Может, даже перекроют дороги, если уже этого не сделали. Зашибись, Холхоста им в жопу!