Книга Мертвых
Шрифт:
Те выходили легко, только дерево скрипело слишком громко, и девушка старалась действовать как можно медленнее, чтобы ее никто не услышал.
– Ну, сестрица, посмотрим, сможешь ли ты разглядеть эту штуковину в своей гребаной вездесущей тарелке.
Когда дело было закончено, она протянула руку к большому куску кроваво-красного кристалла и положила на него ладонь. Девушка зашипела: кристалл отозвался в руке резкой болью, и кожа в местах соприкосновения с ребристой стенкой кристаллической тюрьмы покрылась мелкими волдырями, которые она, впрочем, сразу же залечила, потратив на это слишком
Она вновь взглянула на цельный кристалл. Величиной с человеческий рост, он был покрыт сетью трещин, из которых лился ровный свет синеватого оттенка, и его грани в лучах солнца серебрились всеми оттенками радуги.
Отняв руку от своего сокровища, Эмма щелкнула пальцами. Воздух слегка заискрился, что свидетельствовало о наложенных на темницу охранных чарах.
Сделав два шага назад, она окинула взглядом недавнюю находку, ради которой спускалась в самые глубины проклятого лабиринта, где воздух был настолько тяжел и ядовит, что обычный смертный не сделал бы там и трех шагов. У нее самой едва не расплавилась кожа, пока она добрела до нужной ей ветви.
Эмма обошла его с другой стороны и проследила взглядом за каждой шлифованной временем и песком гранью, тщательно осмотрела каждое острие кристаллических наростов. Убедившись, что с камнем все в порядке, и он поврежден достаточно, чтобы допустить утечку чар, но не позволять существу внутри выбраться наружу, Эмма довольно хмыкнула.
– Юная госпожа?
– послышался осторожный голос за спиной. Малек, старший помощник одного из хозяев "Белорозы", выбрался из погреба и оказался в четырех шагах от нее, нервно вытирая промасленные руки о грязный передник.
– Да?
Малек с опаской озирался на кристаллическую тюрьму.
– Не смотри туда, смотри на меня, - спокойно сказала девушка, и помощник беспрекословно подчинился. Его глаза на миг остекленели, отвечая вложенным в голос чарам.
– Я... я только хотел поблагодарить за то лекарство, что вы мне дали вчера вечером, - пожав плечами, он улыбнулся.
– Можно сказать, вы меня спасли от неизбежного увольнения.
– Может быть, - она не сдвинулась с места.
– Подойди ближе.
Несколько секунд Малек в нерешительности топтался на месте. Потом все же сделал шаг, на миг застыл и уже уверенно зашагал в ее сторону.
Когда Малек встал рядом, по привычке горбясь и теребя в дрожащих руках своей передник, Эмма достала из ножен на бедре маленький треугольный кинжал, молниеносно провела острием по его шее и толкнула его тело в грудь, чтобы он упал на спину и не запачкал ее одежду кровью.
Когда тело перестало дрыгаться, и сердце окончательно остыло, девушка склонилась над трупом Малека и деловито осмотрела страшную рану над его выступающим кадыком.
– Слишком глубоко...
Эмма положила ладонь на грудь трупа, где должно быть сердце. Выдохнув, она снова занесла кинжал, разрезала рубаху и приступила к потрошению, радуясь, что нашлось такое тихое место под боком у дворца, где она может не опасаться быть пойманной. А что до погреба, то сюда все равно редко кто ходит, и их шаги слышно
Поддев острием клинка край кожи у горла, она повела им вниз. Из раны потекла темная вязкая кровь. Добравшись до ребер, Эмма вернулась в повозку и выудила из-под сиденья маленький топорик. Она старалась все делать аккуратно и не повредить внутренности, так что времени на все ушло довольно много. Надо торопиться.
Сердце еще полностью не остыло.
Девушка освободила его от лишних сосудов и вытащила из груди. Она бережно положила его на заранее расстеленную тряпицу и подождала пару мгновений, пока остановится кровь.
Снова взяв в руки кинжал, Эмма стала разрезать лежащий перед ней орган надвое, и когда лезвие клинка наткнулось на что-то твердое, резко остановилась. Она сунула в сердце палец.
Вытащив наружу маленький - с ее мизинец - кроваво-красный камешек, Эмма тщательно вытерла его краешком тряпицы, очищая от лишней жидкости и остатков въевшейся плоти. Две его выпуклые ромбовидные грани сверкали, и в них она четко могла разглядеть свое отражение - таки гладким он был.
Она сжала его в руке. От трупа надо избавиться. К счастью, у нее как раз оказалось припасено одно заклинание из разряда некромантии, и вскоре кровь и плоть обратились в ничего не стоящий прах, разлетевшийся по ветру.
Эмма привела себя в порядок, собрала непослушные волосы в конский хвост на затылке.
Она вернулась к кристаллической тюрьме. Выдохнув, Эмма приложила острие кровавого осколка к самой большой трещине и сказала:
– Ну, папочка, это был твой выбор. Потом не говори, что я тебя обманула, - она усмехнулась.
– И все же как хорошо все складывается, а? Неужели тебе всегда так везет?
По кристаллу прошла дрожь. Изнутри он засиял серебром, и сияние это медленно распространялось по всему его объему. Теперь в нем четко проглядывался сгорбленный силуэт человека, стоящего на коленях, чтобы хоть как-то уместиться в этом камне.
ГЛАВА 8
Эмма попятилась. Ее коленки против воли дрожали, лоб покрылся испариной. На ватных ногах девушка отступила на пять шагов назад и застыла в нерешительности.
Человек перед ней вздрогнул. Его руки, скованные ранее живым кристаллом на долгие двенадцать лет, медленно поднялись выше. Мужчина поднес раскрасневшиеся пальцы к лицу, осторожно ощупал нос и перешел к глазам, пытаясь разлепить сомкнутые веки.
– Не надо, не так!
Взяв себя в руки, Эмма кинулась к нему. Она села перед ним на колени и мягко, даже ласково взяла его за руки. Девушка отвела их в стороны, оглядела бросающиеся в глаза черные отметины, сеткой пронизывающие все его тело по линии вен.
– Ты меня слышишь?
Мужчина медленно поднял голову и исподлобья взглянул на нее. Эмма едва не отшатнулась: зрачки его глаз больше не были черными, они полностью выцвели и теперь напоминали бледные синеватые осколки льда, напоминавшие по форме розу ветров и выходившие даже за пределы светло-серой радужки. Выглядело это весьма пугающе.