Книга Мертвых
Шрифт:
Я сжал рукоять и быстро пробормотал несколько заученных слов.
Двуручник Охотника ринулся вниз. Он прошел сквозь меня и вонзился в землю острием, глубоко застревая в зыбкой почве.
– Что?..
Я взлетел на ноги, изо всех сил рубанул Кейнекеном по диагонали, и Охотник вскрикнул, когда на его лице проступила длинная кровавая полоса. Он взялся за свой меч и сделал выпад, вонзая его мне в сердце, но тот лишь прошел сквозь мое иллюзорное тело.
– Не только ты умеешь управляться с магией. Она тебя уже не
С этими словами я вогнал клинок в его глазницу.
– Меньше надо было болтать. Сто лет насмарку.
Он рухнул передо мной на колени. Я снова закричал от раздирающей меня изнутри ярости и снес его голову с плеч, чтобы он больше никогда не смог подняться на ноги.
– Будь ты проклят! А хотя что я говорю? Ты итак проклят.
Я стряхнул с Кейнекена кровь и воткнул его в спину трупа.
Ноги подкосились. Теперь они снова стали осязаемыми, и кровь продолжила хлестать из груди ручьем. Я рухнул на спину рядом с мертвым Охотником, слушая, как затихает собственное сердце.
Я не хотел умирать, не было никакого покоя и белого света в конце туннеля. Я отчаянно хватался за жизнь, хоть и понимал, что вечно избегать смерти не смогу. Неужели вот мой конец? Неужели я жил лишь для того, чтобы какая-то сверхъестественная старуха использовала моих потомков как солдат для собственной армии?
Мне жаль, что я не успел попрощаться с Ольхой, жаль, что я не смог вернуться, вспомнить, но это уже в прошлом. Я ничего не смогу исправить. Я хотел верить, что Охотник говорил правду: ему незачем врать.
Сиплый крик вырвался изо рта - это Кейнекен требовал своей жертвы. Магия никогда не дается просто так.
– Подожди, прошу, - молил я меч. Он все равно бы не понял. Его рукоять разгоралась потусторонним синим свечением, и чем больше света проклятый клинок приносил в этот мир, тем быстрее меня затягивало в тот.
Вдруг рядом проползла какая-то горбатая тень.
Со стоном я перевернулся на живот, чтобы разглядеть безобразную фигуру болотной кикиморы, медленно заползающей в дом. Девочка!
– Стой, сука!
Пальцы утопали в грязи, ноги не слушались. Я полз вперед, пытался добраться хотя бы до порога, чтобы перехватить тварь в дверях. Понял, что не смогу. Да и зачем? Я итак уже ходячий труп.
Я едва преодолел три полных шага, когда бородавочная мразь уже выбиралась из избы, и в ее руках был большой мешок, чем-то напоминающий одеяло, которым я укрыл девочку.
– Пошла вон! Убирайся!
Бесполезно. Тварь посмотрела на меня зелеными глазами из-под своих пропахших тиной патл, и ее лягушачьи губы расплылись в отвратной победной ухмылке.
Перехватив покрепче мешок, кикимора закинула его на плечо и вприпрыжку побежала в лес, и я еще долго слышал шлепанье ее перепончатых пальцев по свежим лужам.
– Черт!
Перевалиться на бок стоило мне титанических усилий.
– Должен же ты взять
– Ты просто не мог не подстраховаться...
Я потянул латную перчатку на его левой руке на себя. Та не поддалась.
– Черт!
Я взял в руки светящийся Кейнекен и отрубил ему кисть. Теперь перчатка соскользнула легко, но перстня там не оказалось. Я заполз на него и тоже самое проделал с левой, и Амнел выкатился прямо на ладонь.
Магия против магии, только так.
Я подтянулся, поднялся на локтях и перехватил Кейнекен за лезвие, направляя рукоять на свое лицо. Сработает?
Одев перстень на указательный палец, я обхватил полумертвыми пальцами рукоять. В грудь толкнул порыв горячего воздуха. Я перевернулся на спину и с облегчением выдохнул: получилось, проклятый меч возвращает мне мою жизнь обратно!
– Так просто я не сдохну, - похлопал я обезглавленный труп по плечу, закованному в латы.
Я оглядел свою рану и застонал. Пусть Амнел избавил меня от влияния Кейнекена, а физическое увечье все равно осталось.
Я сконцентрировался. Пришлось всю плоть на груди превратить в волчью, чтобы рана зарубцевалась быстрее, и как я не хотел сразу же пуститься в погоню за кикиморой, но не мог. Надо подождать хотя бы четверть часа, чтобы регенерация завершила свое дело.
– Проклятые боги! Проклятые люди! Проклятый я!
Я перевернулся на живот. Кейнекен отдался в руке резкой болью: он все еще пытался добраться до моей жизни, но Амнел упрямо огрызался, блокируя магию некромантии своей тьмой.
Одни шрамы. Мое тело скорее напоминало вывернутый наизнанку высохший анус свиньи, чем обычную человеческую кожу.
Я поднялся на ноги. Те еще едва ли двигались. Я покрепче стиснул горящий Кейнекен и заставил себя идти вперед, погружаясь по лодыжку в склизкую вязкую грязь. Я шел на болота.
Кикимора. Без сомнений, это была именно она.
Низкая, похожая на сгорбленного низкого бородавочного карлика, она всегда незаметно крадется в ночи, и выдает себя только едва слышимым хлюпаньем приплюснутых перепончатых ступней.
Люди всегда недооценивали кикимор. Те часто крали у них детей, и отцы бросались в погоню в одиночестве. Они ошибочно считали, что легко справятся с безобразной старушкой в лохмотьях. Все они ошибались.
В их маленьком неказистом тельце крылась настоящая сила болот. Длинный горбатый нос чуял лучше хорошего волчьего, а ядовито-зеленые глаза легко могли загипнотизировать даже самого волевого человека и заставить его по собственному желанию утопиться в болоте. Собственно, так они и успокаивали краденных детей.
Я достаточно отдалился от избы и скрылся в тени деревьев. Человеческие глаза перестали видеть еще три минуты назад, и я шел наощупь, чтобы не привлечь лишнего внимания блеском глаза.