Книга камней
Шрифт:
Сандаал наклонилась, чтобы подхватить малыша на руки. Ее взгляд ненадолго смягчился. Робин потянулся, чтобы дернуть ее за длинные волосы, но Сандаал выпрямилась, удерживая пальчики принца. Она еще раз заглянула в стойло.
— Я никогда не видела такой красивой кобылы. Я хотела спросить Луку, когда он закончит свою работу, откуда она появилась, но вы, мальчики, наверное, тоже знаете.
— Она моя, — сказал Тейн, почувствовав гордость и по-новому оценив Сандаал Д'Лелан. — Мне подарил ее король Ласонии.
— Так это лошадка Ласонии. Я слышала
Тейн взглянул на Соджи, жующую сено.
— Она у меня не так давно, миледи. Герцог не позволял мне гнать ее слишком быстро, но она очень добрая и способная.
— Тейн обещал мне позволить покататься на ней, — заявил Робин. — Может быть, он и вам разрешит.
— Нет, — сказала Сандаал, и принц почувствовал печаль в ее голосе. — Если на ней будут кататься разные люди, она собьется с толку. Ее хозяин — принц Тейн, и она должна чувствовать на своих поводьях только его руку.
Тейн заглянул ей в лицо:
— Откуда вы столько всего знаете про лошадей?
— Моя семья их разводила. Когда я была маленькой, у меня была магеранская кобыла. Я так любила ее… — голос девушки прервался, невидящий взгляд был устремлен в глубину прошедших лет. — Она погибла в Занкосе, вместе со всей моей семьей.
Робин и Беннет смутились от ее слов, а Тейн внезапно ощутил острую вину. Он был достаточно взрослым, чтобы понять, что его собственный отец разрушил дом этой леди. Впервые он почувствовал реальность тех событий.
— Мне… мне очень жаль, — сказал мальчик.
Ее глаза опять ожесточились.
— Не стоит. Мне было суждено выжить. — Сандаал еще раз обняла Робина. — Между прочим, королева послала меня позвать вас к ужину.
Тейн заупрямился:
— Я хочу ужинать с остальными в большом зале.
— Через год или два, милорд, — ответила девушка, смерив его взглядом. — Взрослые ужинают поздно вечером, когда дети уже должны быть в постели.
Робин засунул в рот грязный большой палец и стал другой рукой крутить волосы Сандаал. Тейн пришел в ярость. Как бы не так, «дети»! Как-никак, у него уже есть настоящая рана, и замечательный шрам, и лошадь Ласонии, быстрая как ветер. Но, с другой стороны, он хотел есть. Это обстоятельство заставило его последовать в замок за остальными.
6
Герцог Госни устал от путешествия, и Джессмин заметила это. Когда ужин в большом зале подходил к концу, он уже подумывал о том, чтобы прилечь. Но у королевы было для него другое занятие, не менее приятное. Она наклонилась к леди Кэт и что-то прошептала ей на ухо, а та в свою очередь передала слова королевы Сандаал, сидевшей рядом. Девушка взглянула на королеву, слегка улыбнувшись и наклонив голову.
— Леди и милорды, — громкий голос Джессмин перекрыл все разговоры в большом зале. — Сегодня я подготовила для вас развлечение: ксенарскую музыку. Леди Сандаал Д'Лелан любезно согласилась сыграть для нас.
Сандаал
Они казались великолепной парой. Королева прочила за своего герцога многих виннамирских высокородных дам, но ни одна из них не нравилась ей по-настоящему. Вдобавок Дэви был тогда еще молод для женитьбы, но теперь, в девятнадцать лет, он уже мог обзавестись семьей. От такого брака дети получатся умные, красивые и здоровые.
Леди Д'Лелан начала играть, а потом запела на своем родном языке песню о моряках, уплывающих в дальние страны. У нее были сильные пальцы, и она ударяла по пустому звонкому корпусу инструмента между натянутыми струнами. Джессмин обнаружила, что притопывает под столом в такт музыке. Сидевший рядом с королем Великий посланник улыбался с гордостью и одобрением. Когда песня окончилась, послышались негромкие аплодисменты.
Следующую песню Сандаал пела на языке Виннамира без малейшего акцента. Это была известная народная мелодия, и все в зале подхватили напев. Слуги принесли десерт, но еда уже никого не интересовала. Джессмин заметила, что, когда окончилась вторая песня, король подтолкнул Дэви локтем. Юноша слегка покраснел и покачал головой, но Гэйлон продолжал настаивать.
Смущенный герцог поднялся.
— Леди Д'Лелан, — произнес Гэйлон, — мне бы доставило большое удовольствие услышать, как мой герцог будет петь вместе с вами, если вы согласны.
Девушка поклонилась, не вставая с места. Принесли еще один стул и лютню Дэви, инструмент больше мандолины раза в три, хотя не такой красивый. Лютня была весьма старая и видавшая виды, лакировка на ней потрескалась. Когда-то она принадлежала отцу Дэви. Герцог сел рядом с девушкой. Оба были одеты скромно, но элегантно.
— Вы знаете «Desirey ut Veve»? — спросила Сандаал.
Дэви молча кивнул, глядя на струны, щеки его порозовели. Это была ксенарская любовная песня, которую пели на два голоса.
Девушка начала играть, ожидая, что Дэви присоединится к ней, и мгновение спустя он так и сделал, заметно волнуясь. Первый куплет прозвучал без слов: они привыкали к стилю друг друга. Но вот мелодия поглотила герцога целиком, и он погрузился в хрустальные звуки лютни и мандолины. Слушатели для него перестали существовать.
Он запел первым, на ксенарском языке, тихим, но чистым голосом:
Где ты была, о моя любовь,
Где ты была всю ночь?
Если другому ты даришь любовь,
Погубит меня эта ночь.
Сандаал ответила нежным голосом, на другую мелодию:
Не сомневайся во мне, дорогой,
Твоею я буду всю жизнь.
Только страхом погубишь мою любовь,
Только верой ее сохранишь.
Затем их голоса слились в изящной мелодии и замысловатом ритме:
Губы мои лишь для тебя,
Поцелуй твой на коже горит.