Ключ власти

Белаш Александр Маркович

— Из экономии, — сознался Карамо. — Взрослый мужчина весит минимум четыре пуда. На каждой девице дирижабль выгадает пуд полезной нагрузки!

— Ну и расчётливый вы тип!

— Попутешествуйте с моё, и вы таким станете.

— Куда летите?

— Не скажу. Но буду держать связь через эфир.

— Надеюсь, корабль и экипаж надёжны?

— Морфлотская машина развед-класса, сильно вооружённая, три года полётов. Команда испытана, в том числе в боях.

— По святым местам?.. — засомневался граф.

Осенившись знамением Ока,

кавалер в знак искренности приложил ладонь к груди:

— Не более! Девицы будут в полной безопасности.

В девичьей кучке царило веселье. Путешествие, ура! Паломничество — куда? В Святую Землю, в Девин или на полярный юг, где монастыри-крепости? А может, на Красную половину, в Курутские горы? По воздуху это совсем близко, но — ни каменных шоссе, ни рельсовых дорог, одни кривые тропы над чёрными пропастями. Там цокают копытами навьюченные кони и заунывно поют горцы-овчары, а попы молятся на снежных вершинах, воздев руки к громовому небу…

Новые края, новые впечатления! Невиданные красоты, простор — ах! от предвкушения сладко сжималось сердце.

Когда на Лисену легли руки Темных Звёзд, былая компания вдруг ощутила прежнее единство. Девчонки болтали, их глаза сияли задорными огоньками.

— Читала я статьи Карамо, — с небрежной гордостью говорила Эрита. — Он с первой войны изучает пришельцев — их язык, обычаи, культуру… Ещё ведёт раскопки древних храмов — тех времён, когда Гром только воцарялся.

— Хорошо бы он отвёз нас к гробу Девы-Радуги! — вслух пожелала Лисси, молитвенно сложив ладони. — Сейчас паломников меньше, можно даже прикоснуться. Гроб — он живоносный. Говорят, на нём мёртвые цветы вновь оживают, а у паралитиков руки и ноги начинают двигаться…

— …заложил в банк своё поместье — очень маленькое, — и семейное золото, чтобы снарядить поисковую команду. Вскопал пять квадратных миль, нашёл Святое Писание — свинцовый свиток, который читали первые громовники и мученики. Подарил в кафедральный собор… Красная корона выкупила его вексель и простила долг, — не забыла подчеркнуть Эрита.

— Рисковый человек, — заметила Лара, косясь на кавалера.

«С чего он так на меня смотрел?.. Хотя он красивый… по-своему. Только волосы длинные, будто поповские. Платье чудное. Словно из прошлого… Странные они там, в Красном царстве. Кавалер-бедняк всё имение на землекопов отдаёт, а царь возвращает!»

— Много рисковал, — согласилась Бези, — и много потерял.

— Ноги — это ревматизм, от простуды. — Лис решила защитить Карамо. — Он в пещерах работал безвылазно…

— Я не про ноги, Лисси. Я про руки.

— А что такое?

— Приглядись.

Первой поняла намёк Ларита и, ахнув, прижала пальцы ко рту. Но тут кавалер — на них с графом наседал сердитый Картерет — повернулся к ним спиной.

На левой руке — Лара успела увидеть, — кольцо развода!

Значит, в святой трибунал обращался. И в «Пастырской речи» писали: «Волею Отца Веры гере

Такой-то и эрина Такая-то отныне свободны от уз брака. Во искупление разрыва уз они год и день не должны вступать в брак повторно…»

Это — стыд на всю империю, не говоря про знакомых и родных. Епитимья, денежное взыскание… Иную дамочку за грех в покаянный дом засадят, да и дворянина не помилуют.

«Ну и дела!.. Значит, что-то ужасное стряслось, раз до церковного суда дошло».

Между тем Картерет, в одночасье лишившийся двух левитесс и вещуньи, атаковал своих учеников:

— Граф, моя работа прервалась — вы здесь так пылко говорили о науке! — а кто мне заменит подопытных?

— Есть Верба и Хлыст. Можете посвятить всё время тому, чтобы их разбудить.

Памятуя о славе, которой пользовался профессор в академических кругах, Карамо неосторожно спросил:

— Эти несчастные — ваши жертвы, учитель?

— Жертвы науки! — Перст седовласого старца чуть не ткнул кавалера в лицо. — Они добровольцы. Рискнули заглянуть в ту область эфира, куда никто не осмелился проникнуть. Добыли бесценные сведения… но их сил не хватило, чтобы вернуться.

— Чёрный эфир, — пояснил граф. — Вещание на миллионы миль.

— И… были результаты? — Карамо смотрел с недоверием.

— Да. Они говорили — и им отвечали.

— Кто?

— Предоставляю вам найти ответ. — Профессор отвесил ему поклон с издёвкой. — Это вы у нас занимаетесь жизнью на иных планетах.

— Верба… это девица?

— Спящая красавица. Тогда ей было семнадцать. С тех пор она сильно изменилась.

— Она здесь?

— В подземном этаже.

— Вы проводите меня?

Граф велел Безуминке с компанией заняться сборами в дорогу — опыты окончены! Девчонки шумно удалились. Пата путалась под ногами и била хвостом.

Враждебно скрипя, профессор таки согласился отвести Карамо в склеп.

— Видите, некоторых успехов я добился, — похмыкивал он, обходя стеклянные саркофаги. — Годами сохраняю их живыми. Если, проснувшись, они останутся в своём уме…

— Сон в чёрном эфире, — шептал Карамо, озирая истощённые тела, застывшие в мертвенном свете. — Хотел бы я знать, что им снится…

— …у обоих мозг даёт сбивчивые токи. Несомненно, в их сознании что-то происходит. Они могут проснуться. Тогда… тогда я смогу предложить верный способ летать между планетами во сне, как мориорцы. Даже дольше!

— Сделайте это, учитель. Вы внесёте величайший вклад в науку. А я… возьму на себя заботы о ней. — Сняв золотой перстень с рубином, Карамо возложил его на саркофаг. Затем поцеловал ледяное стекло над лицом стриженой Вербы. Его вздох лёг на гладь туманным пятном.

— Вы всё такой же влюбчивый, Турман, — осуждающе кряхтел профессор, оглядывая приборы, которые поддерживали жизнь спящих. — Помнится, ни одной юбки не пропускали. При вас даже лаборантка Синура, старая дева и змея, кокетничала как молоденькая.