Клятва воина
Шрифт:
Старик отступил к центру помоста, где магическое сияние над его головой окрасилось от его страстности в бледно-голубой цвет.
– Мы собрались здесь не для того, чтобы обсуждать добро и зло некой ученой моральной дилеммы! Мы стоим перед совершенно реальной опасностью. Эти люди, даже сейчас распространяющие свою ложь среди адцабрешцев, принадлежат к тому же племени, что напало на поселение Кель Ар'Айен и уничтожило его с жестокостью и безумием, порожденными колдовством. Прочтите рассказ, полученный благодаря человеку Д'Олбриота, о последних днях Д'Алсеннена и его попытках защитить осажденных колонистов. Спросите себя, как бы вы противостояли заклятиям, которые использовались там, если б их обрушили против Хадрумала? Вспомните, что, как бы много мы с вами ни знали об этой магии ума, мы не можем использовать ее. Ни один из самых слабых урожденных магов не сумел овладеть и простейшими фокусами безграмотного лескарского отшельника. Наша магия сильна, но я предпочитаю бороться с огнем моим собственным
Вилтред повернулся и взмахнул руками.
– Нет, конечно, эльетиммы не будут интересоваться Хадрумалом, когда где-то пасется куда более тучная и беспомощная добыча, ничего не подозревающая об их стрелах. Если эльетиммы начнут сейчас войну против Тормалина, что у нас есть, дабы сопротивляться им? При всем моем уважении к ментору Тонину и его ученым должен заметить, что эфирная магия в наше время сведена до бессмысленной мешанины суеверий и полузабытых заклинаний, так что куда нашим практикующим до эльетиммов! Способны ли мы, маги, победить их нашей собственной магией? Возможно, но я не разделяю уверенности мастера Очага Калиона. А главное, позволят ли нам это сделать? Способен ли кто-нибудь здесь всерьез представить себе императора, позволяющего магам Хадрумала свободно распоряжаться бурями, огнем и наводнением, пусть даже для защиты его страны? Это невозможно до тех пор, пока положение не станет совершенно безнадежным. А сколько времени, по-вашему, потребуется этим колдунам, чтобы завладеть материком, если они действительно захотят это сделать?
Зажав трость в одной руке, Вилтред погрозил собравшимся костлявым кулаком.
– Несмотря на риск, несмотря на опасение утонуть в далеком океане или обречь этих несчастных, запертых в заколдованном сне, на безумие или темноту, мы не должны спорить о том, можем ли попытаться их воскресить! Вопрос скорее в том, можем ли мы позволить себе не воскрешать их, можем ли мы позволить себе столкнуться с угрозой этого эльетиммского колдовства без подлинного знания эфирной магии, без одного по крайней мере человека, который знает этих людей, знает, на что они способны. Бесспорно, эта угроза реальна и уходить не собирается. Мы знаем, эльетиммы уже скрытно подрывают нашу способность противостоять им: все вы слышали об их нападениях на тормалинские усыпальницы в течение зимы. Зачем еще эльетиммам делать это, если не для того, чтобы уничтожить последние крохи эфирного знания, что у нас остались? Я сам был вынужден бежать, дабы спастись от истязаний и смерти от рук эльетиммов, позволив им украсть несколько вещиц из той погибшей колонии, которые я привез из плавания с Азазиром.
Вилтред помолчал, борясь с понятным желанием напомнить Совету о насмешке, которой тот неизменно встречал их рассказы о давнем путешествии. К чести старого мага, он сумел подняться над обидой и вернулся к своей речи.
– Есть еще один вопрос. История Райшеда показывает степень эльетиммского интереса к артефактам из Кель Ар'Айена еще отчетливее, чем мои собственные испытания. Этому так называемому жрецу было столь важно завладеть мечом Д'Алсеннена, что он был готов рисковать чем угодно – не только совершать убийства, но и творить свое колдовство в самом сердце Архипелага, несмотря на связанную с этим опасность. Насколько важным должен был бы являться искомый предмет, прежде чем кто-то из вас рискнул сделать то же самое, памятуя о муках, приуготованных воеводами за практику магии? Спросите себя: зачем эльетиммам сии артефакты? Я не знаю, но бьюсь об заклад, это грозит бедой колонистам, если мы их не спасем! Повинуясь своей совести и логике, можем ли мы поступить как-то иначе?
Палата словно взорвалась. Все маги повскакали с мест и заговорили одновременно, перекрикивая друг друга вопреки правилам дебатов. Вилтред вернулся на свое место и сел, скрестив на груди руки. Старик тяжело дышал, глаза его горели от возбуждения. Планир восседал в своем незатейливом резном кресле, лицо его было спокойно, но в глубине глаз пряталась хитрая искорка. В его расслабленной позе чувствовалась настороженность, которая напомнила мне охотящуюся цаплю, готовую ударить клювом в нужный момент.
Я так и не понял, что послужило ему сигналом, но он внезапно вскочил, и резной эбеновый посох появился в его руке прямо из воздуха. Нижний конец посоха со звонким ударом опустился на плиты. Прерванные на полуслове, маги в молчании застыли, а Планир зашагал к помосту.
– Сядьте. Мы достаточно поговорили. Выбор ясен. Действуем мы или нет? Пытаемся спасти поселенцев Кель Ар'Айена с тем знанием, что у нас есть, или ничего не делаем, а только продолжаем наши исследования, несмотря на эльетиммскую угрозу?
Он ударил посохом о помост, и гулкое эхо прокатилось по огромному помещению. Маги тотчас бросились к своим местам.
– Кто за действие?
Дружно поднялись руки, одни – с зажатыми в них бумагами, другие – с посохами или стержнями. Сияющие лучи заструились от них и собрались в центре комнаты, сплетаясь в узор искристого света, чуть отливающего зеленовато-голубым, шафрановым и розовым цветами.
– Кто против?
Оставшиеся маги призвали свои силы и послали усики теней в подвижное свечение; пряди темноты вплетались в свет и притушали
– Зачем все это нужно?
Шив не отрывал глаз от радуги, развевавшейся над нашими головами.
– Совет принимает решения не по числу голосов, но по силе воли, проявленной теми, кто созван решать, – тихо сказал он. – Смотри.
Цвета корчились, сражались, бросая странные отблески на обращенные вверх лица. Тени выросли, сгустились и приглушили сияние, но не сумели загасить его и внезапно побледнели, когда цвет, такой же яркий, как солнце, играющее в драгоценных камнях, прожег темноту.
– Довольно.
Планир в третий раз ударил посохом, и цвета исчезли, оставив ослепительное сияние.
– Решение Совета – за действие. Быть посему!
Глава 10
Письмо из переписки Леорна Ден Лайреля, последнего губернатора Каладрии, написанное в 7-й год правления императора Немита Безрассудного и хранящееся в архиве Храма в Коле.
Поздравления с Солнцестоянием от Леорна его брату Джахону.
Не знаю, как долго будет добираться до тебя это письмо, но я уверен, что Императорская Курьерская почта по-прежнему будет прокладывать себе дорогу, какие бы бедствия ни обрушились на нас. Не знаю, какие донесения ты получил о здешней ситуации, но можешь взять худшее и удвоить все цифры. Это кровавый хаос, и без поддержки из Дома я ничего не могу с этим сделать, а потому даже оставил попытки. Не беспокойся, я держу наготове корабль и снимусь с якоря, едва сражения перейдут южнее реки Ферл. Эмилл настаивает на том, чтобы отпраздновать Солнцестояние здесь, но после праздников я немедленно отправляю ее и детей домой. Возможно, гниль проникла в мою библиотеку, но не в мои мозги! Пожалуйста, скажи маме, чтобы ждала их в любое время в конце постлета. Нам придется пожить у нее, пока наши арендаторы не съедут, а потому, как только получишь это письмо, постарайся предупредить их, чтобы искали новое жилье.
Да, не таким я представлял себе мое назначение, но после того как император отозвал когорты для своего безумного плана покорения Гидесты, я просто не понимаю, как должен поддерживать здесь императорское правление. Никто из местных с Равноденствия не платит налоги, и я даже не могу получитьотчеты, чтобы сделать новое обложение. Мои чиновники проявляют удивительную изворотливость, находя причины оставаться на территории губернаторской резиденции, а не рисковать собой, выполняя свои обязанности в сельской местности. Не могу сказать, что я виню их, и, уж конечно, не собираюсь посылать их, вооруженных только футляром для перьев и чернилами, сражаться с разбойниками. Большинство из них занимаются тем, что составляют весьма сомнительные претензии на якобы родовые земли и строят планы, как ими завладеть, когда тормалинское правление официально закончится.
Я советую тебе ликвидировать свои предприятия здесь, осторожно, но быстро. В Каладрии больше нет прибыли. Возможно, стоит последить за благоприятными возможностями в Лескаре. Убийство губернатора Девуара будет означать паническую распродажу, а стало быть, и выгодные сделки. Судя по тому, что я слышал, управляющие намерены обосноваться в своих прежних налоговых округах и работают сообща, чтобы навязать собственное правление. Не думаю, что они будут клясться в верности тому пьянчуге, который нынче зовется императором, но, откровенно говоря, я не понимаю, почему это должно беспокоить нас, если ты видишь подходящий шанс заработать сколько-то денег. Идиотские амбиции Немита, должно быть, уже стоили нашему Дому его императорского веса в белом золоте, и чем скорее Полдрион перевезет его в мир Иной, тем лучше. Я обязательно сброшу статую Его Императорского Величества в выгребную яму, когда буду уезжать.
Чуть не забыл. Нет, я понятия не имею, что задумал Ден Феллэмион, когда последний раз пустился в плавание. Во всей этой неразберихе, что окружает нас нынче, я даже не могу сказать тебе, сколько лет назад это было. И я даже не помню никого, кто мог бы тебя просветить. По-моему, Ден Реннионы как-то в этом участвовали, но, похоже, нынешний сьер предпочитает об этом молчать, поэтому я могу лишь предположить, что вся затея кончилась ничем.
– Да, это не то что наша прошлогодняя поездка, – заметил я Шиву, в то время как корабль магов мягко покачивался на якоре в широком устье реки.
Наконец-то мы избавились от бесконечных штормов, что мордовали открытый океан, и я повернулся к солнцу позднего лета, которое было здесь заметно горячее, чем в это время года у нас дома. Я улыбнулся от удовольствия чувствовать его тепло на гладко выбритом лице.
– Если мне потребуется снова пересечь океан, то, должен признать, я предпочту сделать это на крепком трехмачтовом судне с самыми могущественными магами Совета, усмиряющими ветер и волну, – ухмыльнулся в ответ Шив. – Оно куда лучше того рыбацкого корыта, верно? Даже Ливак почти не тошнило.