Клятва воина
Шрифт:
Мои мозги все еще затуманены, понял я; торжество в голосе Верховного мага не наполнило меня ожидаемым страхом.
– Спасибо, спасибо тебе огромное, – продолжал маг, надевая поверх рубахи черную мантию. – Ты даже не представляешь, как ты нам помог. А теперь извини, у меня масса дел, да и тебе нужно время, чтобы оправиться. Отрик, Узара – пожалуйста, со мной.
Без дальнейших извинений маги вытряхнулись из комнаты, а я остался с Тонином и Ливак. Я с трудом повернулся на бок и оперся на локоть, дрожа от изнурения, природы которого, хоть убей, не мог понять. Ливак сидела на табурете возле моей постели, потирая руки, побелевшие от неистового пожатия. На ее пальце краснела вмятина – отпечаток
– Это я сделал?
– Ты или Д'Алсеннен, трудно сказать. – Слабая улыбка ничуть не смягчила ужас в ее зеленых омутах.
– Это было так плохо? – Я ухитрился совладать со своим голосом, что при данных обстоятельствах было настоящим подвигом.
Ливак содрогнулась.
– Это было очень странно, – медленно вымолвила она после долгого молчания. – Ты просто куда-то исчез. Не было ничего от тебя, Райшеда, в том, что ты говорил, как вел себя, даже как двигался. Был только этот парень, Д'Алсеннен, носивший твою кожу и смотревший из твоих глаз. – Она прижала руки к лицу. – Твои глаза, Райшед… они стали совершенно голубыми, бледными как лед и словно неживыми. Аримелин, прости меня, но это было отвратительно!
Я потянулся к ее руке, и, немного поколебавшись, Ливак дала ее мне. Я схватился за нее, как тонущий; глядя друг другу в глаза, мы вместе вспомнили смерть Айтена.
– Мне так жаль, что пришлось подвергнуть тебя этому, – нерешительно произнес Тонин, теребя разрезные рукава своей фиолетовой куртки, – нового шедевра североэнсейминской моды, – которую он носил без всякой бравады. – Признаться, я действительно рассчитывал на более показательный контакт, чем мы получали с другими людьми, принимая во внимание ту исключительную общность, что установилась у тебя с мечом Д'Алсеннена, но такого эффекта не ожидал. Я понятия не имел, что это будет так опасно. У меня нет сему объяснений, но я сейчас же займусь этим делом.
Потрясение в его голосе вынудило меня осознать, что я прошел через что-то более драматичное, чем думал. Все еще немного отупелый, я снова повернулся к Ливак.
– Ладно, зато теперь все кончено. Больше никаких снов и никаких голосов в моей голове.
Она посмотрела на Тонина, и я проследил за ее взглядом: лицо ментора стало испуганным, а затем виноватым.
– Все кончено, не так ли? – угрожающе спросила Ливак. – Ну…
Тонин нервно прижал к груди свои записки, и я вспомнил мелькнувшую еще раньше мысль, что он чересчур робок для человека такой комплекции и такого положения в ученом обществе. Его руки тоже были мягкими, никогда не знавшими ничего более грубого, чем перо и бумага.
– Планир соврал мне?
Я ухитрился сесть и инстинктивно поискал глазами меч. Все еще рассуждая слишком заторможенно, я подумал, что мог бы расправиться им с Верховным магом, и только потом вспомнил, что именно этот проклятый клинок и загнал меня в сети Планира.
– Никто не лгал тебе, во всяком случае, не нарочно. – Ментор подошел ближе и сказал гораздо увереннее: – Просто мы не понимали, с чем имеем дело. Мы все были введены в заблуждение недостаточной информацией. Мы думали, будто эти сны – отзвуки прошлого, заключенные в артефактах. Теперь мы знаем, что в каждом таком предмете присутствует само сознание его первоначального владельца, которое сообщается с бессознательным умом владельца нынешнего. Но этого никак нельзя было предвидеть.
– Темар не просто сообщался с моим бессознательным умом. – Я едва сдержал себя, чтобы не зарычать. – Так ты говоришь, что он по-прежнему присутствует в моей голове?
– Боюсь, пока это так, – с искренним сожалением вздохнул Тонин. – Я немедленно засяду за работу, просмотрю все ссылки и тот архив Аримелин, поишу, чем можно тебе помочь.
Меня
– Выходит, я зря рисковал своей жизнью и рассудком?
– Вовсе нет! – замотал головой Тонин. – Теперь мы знаем, что случилось с колонистами в Кель Ар'Айене…
Едва он это сказал, как огромная пещера, полная неподвижных фигур, встала перед моими глазами. Я задохнулся и уцепился за кровать, чувствуя, как рвется под моими пальцами льняная простыня. Сердце бешено забилось, кровь пульсировала в голове, пока я не изловчился и захлопнул дверь в то видение.
– Райшед? – сказала Ливак с ненавистной мне неуверенностью.
– Да.
Я открыл глаза и прищурился, пытаясь изобразить утешающую улыбку, но, видимо, не получилось.
– Сэдрин спаси нас, я это ненавижу! – взорвалась Ливак с яростью, которая показалась мне тусклым эхом моего собственного гнева.
В этот миг приоткрылась дверь.
– Как он?
– Входи, Шив, – устало буркнул я. – Я уже на ногах и в сознании. Чего мне еще желать?
Не знаю, что увидел маг на моем лице, но его это явно потрясло, а я, наоборот, немного развеселился. Шив виновато посмотрел на Ливак, испепелявшую его взглядом.
– Я зашел узнать, не хочешь ли пойти ко мне, если чувствуешь, что готов. – Шив покосился на Тонина. – Но если тебе нужно остаться здесь…
– Я пойду.
Опираясь на плечо Ливак, я осторожно поднялся на ноги.
– Может, лучше подождать… – робко запротестовал Тонин, когда мы направились к двери.
– Нет, спасибо. – Я глубоко вдохнул и, чтобы не упасть, схватился за дверную ручку. – Лучше найди способ выгнать Темара Д'Алсеннена из моей головы раз и навсегда.
Выйдя на улицу, я с изумлением обнаружил, что солнце сияет высоко в голубом небе, усеянном белыми барашками облаков. Неужели уже полдень? Но разве мы не начали эту чушь сразу после завтрака? Рано утром я отправил Шива с посланием к Планиру и в положенное время уже сидел, покорно вслушиваясь в непонятные, архаические скандирования Тонина. Я подозревал, что это испытание окажется не из приятных, однако никак не ожидал, что совершенно потеряю себя. Но, очевидно, именно это и случилось, и если молодой Д'Алсеннен столько времени управлял моей головой, неудивительно, что я чувствую себя так паршиво.
– Пойдем. – Шив взял меня под другую руку. Тяжело опираясь на обоих, я побрел к сомнительному убежищу – домику Шива. После драматических событий, еще свежих в моей памяти, было чудно созерцать вокруг нормальную жизнь: женщин с рыночными корзинами, мужчин, доставляющих вязанки дров, детей, прыгающих через веревку у коновязи. Люди бросали на нас любопытные взгляды и, вероятно, думали, что я пьяница, нагрузившийся с утра пораньше, но меня это меньше всего беспокоило. Все мои силы уходили на борьбу с назойливыми воспоминаниями Темара. Я продолжал видеть Авилу, подхватившую Гуиналь, когда та упала в обморок на корабле; Ден Феллэмиона, опиравшегося на плечо Гуиналь на собрании в поселении; Вахила, который поддерживал раненого, когда они в панике бежали от вторгнувшихся эльетиммов. Летнее солнце пригревало спину, но холод той далекой и давно забытой пещеры, казалось, въелся глубоко в кости и глодал меня, несмотря на хадрумальский зной. К тому времени как Перид открыл нам дверь, я снова дрожал, и не только от усталости.