Клятва воина
Шрифт:
Ему самому безумно хотелось отсрочить это сонное погребение под толщей земли.
Гуиналь дышала с трудом, и голубая жилка трепетала у нее на шее.
– Думаю, нам лучше поспешить, – с запинкой ответила девушка. – Что-то мешает Высшему Искусству, все идет вкривь и вкось. Я не знаю, сколько еще смогу удерживать заклинание, прежде чем должна буду ему подчиниться, иначе все оно расплетется.
– Она знает, что делает, Темар. Ты последний, так что не противься.
Д'Алсеннен оглянулся на подошедшего сзади Вахила. Он был мрачный,
– На чем будешь фокусироваться? – уже более твердо спросила Гуиналь.
Темар отстегнул меч.
– На нем. – Он посмотрел на клинок, на гравировку, до отказа вогнал меч в ножны и сжал рукоять, чтобы подавить дрожь в руках.
– Тогда ложись.
Гуиналь встала на колени рядом с приготовленной для него кучей плащей. Стиснув зубы, эсквайр подчинился, но все же вздрогнул от прикосновения ледяных рук девушки к своему лбу.
– Скоро увидимся, Темар. – Голос Вахила приплыл, казалось, откуда-то издалека в ту минуту, когда коварные усики сна начали обвиваться вокруг бодрствующего ума Темара.
– Не противься этому, дорогой мой, – услышал он шепот Гуиналь.
Звучание ее слов было искаженным, и в тот же миг всякое ощущение камней, на которых он лежал, исчезло в вихре головокружительного падения, стремительного вращения. Дыхание его участилось, паника обжигала горло, онемение захватывало ноги, грудь, руки, голову, удушая и сковывая.
Я умирал. Я задыхался. Тяжелая железная рука сдавливала мою грудь. Ослепший, я тщетно боролся за последний вдох, но мой слух еще как-то цеплялся за жизнь, и я попытался разобрать слова, эхом звенящие над моей головой.
– Да втолкни же в него воздух, Отрик, Сэдрин тебя побери! Зар, согрей ему кровь, пока мы его совсем не потеряли.
Давление немного ослабло, голова перестала кружиться, и я ощутил на лбу чью-то потную дрожащую руку. Я хотел сбросить ее, но не смог пошевелиться. Ни голова, ни руки, ни ноги не слушались, и любое усилие растворялось в путанице ощущений. Я попробовал выругаться, но даже не смог застонать. Однако я мог по крайней мере слышать – стало быть, еще не умер.
– Планир, думаю, мы нашли, позволь мне…
Набор бессмысленных слов, произнесенных другим голосом, который я смутно отметил как незнакомый, зазвучал в моей голове, разгоняя неясные кошмары, что пытались кромсать мой рассудок. Стоило мне только осознать это – и я ухитрился шевельнуть рукой, непослушной, как у новорожденного младенца. Изнеможение охватило меня, и я без противодействия уплыл в радушные объятия ступора.
– Нет! Не отпускайте его, не отпускайте!
Какой-то мерзавец воткнул что-то острое мне в руку. В знак протеста я едва слышно застонал, желая только одного:
– Дыши, Райшед, дыши, демон тебя раздери!
Теперь эта свинья хлопала меня по лицу, и я с усилием приоткрыл глаза, чтобы посмотреть в расплывчатое лицо, состоящее из каких-то странных движущихся углов. Но постепенно углы соединились в полное лицо человека средних лет, с короткими каштановыми волосами и темными глазами, слишком близко посаженными над острым носом. Блеск серебра на его руке возбудил на какой-то миг мое любопытство, однако опознавание его требовало большой натуги, и я снова закрыл глаза.
– Райшед!
Этот голос мне знаком. Я узнал его, и это отвлекло меня от соблазнительной дремоты. Кто она такая, сонно подумал я. Она явно расстроена. Это меня немного расшевелило. Кем бы она ни была, она расстроилась из-за меня. Что я сделал не так?
– Очнись, Райшед, вернись к нам.
Первый голос становился заметно раздраженным, поэтому я снова открыл глаза, и еще одно лицо медленно обретало резкость: волосы – цвета осени, глаза – цвета летних листьев. Это владелица знакомого голоса, решил я почему-то. Я закашлялся и сразу задышал легче, и мои мозги стали медленно собираться воедино.
– Ливак?
Теперь я вспомнил ее имя и попытался заговорить, но мой ум казался отделенным от моего голоса. Вторая попытка увенчалась слабым писком, но я был вознагражден: пожатие моей оцепенелой руки вызвало приятное ощущение, хоть мне при этом чудилось, будто я в трех парах зимних перчаток.
– Райшед, ты с нами?
Опять первый голос. После небольшого усилия я определил его – Планир, Верховный маг, тот самый ублюдок, который втравил меня в эти неприятности. Волна горячего гнева, хлынувшая за этой мыслью, должно быть, вновь пробудила мой разум, и через мгновение я вспомнил, кто я и где нахожусь.
Я снова закашлялся и почуял специфический запах тассина.
– Я сказал, никаких наркотиков, маг. – Я повернул голову и бросил на него обвиняющий взгляд. К моей немалой досаде, я все еще не мог поднять голову.
– Мы пришли к выводу, что нуждаемся в них. – Планир нисколько не извинялся, но это даже не удивило меня. – Тонин обнаружил, что твои защиты против его ритуала слишком сильны и их не сломить без тассина.
– Прости, я знаю, что я говорил, но ты должен помнить: все это – неизведанная земля.
В интонации говорившего слышалось искреннее огорчение, и, уловив его солурский выговор, я вспомнил, что слышал его несколькими минутами раньше. Тонин, так его зовут. Ученый и ментор из Ванамского Университета, он приехал в Хадрумал вместе со своими студентами с целью изучить те немногие заклинания эфирной магии, что были пока обнаружены.
– Ты получил, что хотел, маг? – хрипло спросил я, не осмеливаясь сам вспоминать, чтобы не погрузиться снова в тот удушающий хаос колдовства.
– О да, Райшед, несомненно.