Клоун
Шрифт:
В то же время юноша не на шутку переживал за капитана Данна и облаченного в серый двубортный плащ мистера Эла Хассена. Будучи «Кошмарами», они куда лучше умели воздействовать на врагов исподтишка, а вот как они покажут себя в лобовом столкновении — оставалось загадкой.
И словно в ответ на его сомнения, Эл Хассен внезапно замедлил бег. Выражение его лица стало безмятежным и печальным.
Открыв рот, он принялся декламировать стихи, от которых веяло покоем и атмосферой глубокой ночи:
— Каждый раз, когда солнце садится на западе, А роса украшает подол сумерек, Ее бледный
Под раскатистые звуки декламации Клейн едва не утратил бдительность и чуть было полностью не расслабился.
К счастью, у него уже имелся подобный опыт, к тому же Эл Хассен не обращал свою магию непосредственно на него. Юноша быстро собрался с мыслями и, войдя в состояние полумедитации, принялся сопротивляться воздействию этой «поэзии».
87
В оригинале автор цитирует стихотворение английского поэта Джона Клэра «Примула» (The Evening Primrose). Перевод стихотворения адаптирован для сохранения ритма и смысла.
«Фух…» — мысленно выдохнул Клейн, окончательно отбросив сомнения в боевых навыках Данна и Эла.
Поскольку он сам стал Потусторонним совсем недавно и еще слабо разбирался в зельях Последовательностей, у него совершенно вылетел из головы тот факт, что 7-я Последовательность «Кошмар» — это продвижение 8-й Последовательности «Полуночный поэт». А значит, они не только в полной мере сохраняли прежние способности, но и несколько усиливали их.
Все его представления о «Полуночных поэтах» строились исключительно на наблюдениях за Леонардом Митчеллом. Клейн знал, что этот класс наследует особенности «Бессонных», а потому отлично владеет рукопашным боем, стрельбой, лазаньем и восприятием. Вдобавок они умеют использовать стихи разных жанров, чтобы по-разному воздействовать на окружающих существ. Проще говоря, это такие «поэты-головорезы».
Под аккомпанемент голоса Эла Хассена возле нагромождения массивных деревянных ящиков вдруг пошла рябь, словно по воде. Из воздуха соткался мужчина в черном фраке и шелковом полуцилиндре.
Вот только его лицо было густо намазано красно-желто-белым гримом, а уголки губ высоко задраны вверх, образуя жутковатую клоунскую улыбку. Этот грим создавал поистине гротескный, нелепый контраст с его строгим нарядом, подобающим скорее для светского приема.
Топ-топ-топ! Черноволосая Лоротта, которую представили как меткого стрелка, стремительно рванула вперед. Сжимая в одной руке револьвер, а другую сжав в кулак, она в несколько прыжков настигла фрачного клоуна.
Клоун, явно попавший под влияние стихов Эла Хассена, слегка покачивался. Его взгляд оставался безмятежным, не выражая ни малейшего желания сопротивляться.
Бах! Лоротта, двигаясь боксерским шагом, сделала выпад и нанесла сокрушительный удар прямо в лицо врагу.
Бум!
Воздух взорвался, но клоун во фраке вдруг разлетелся вдребезги, словно зеркало. Его осколки
И в это самое мгновение в нескольких шагах от них, в густой тени деревянных ящиков, фигура клоуна во фраке стремительно нарисовала сама себя и предстала вновь.
Тот парень, что попал под воздействие магии, оказался лишь иллюзией! Обычным фокусом!
Клоун, всё так же скалясь в комичной улыбке, придержал свободной рукой полуцилиндр, вскинул вторую руку и резко щелкнул пальцами.
Пиф!
Щелчок раздался оглушительным звуком пистолетного выстрела. Лоротта, сработав на опережение, бросилась влево и перекатилась по земле, уходя с линии огня.
Вот только ничего не произошло. Выстрел оказался фальшивкой.
Бах! Бах! Бах!
Данн и Эл одновременно вскинули револьверы и открыли прицельный огонь. Клоун во фраке заметался из стороны в сторону, то отступая, то перекатываясь по земле. Его движения были настолько ловкими, будто он исполнял акробатический номер.
Внезапно черноволосая Лоротта вынырнула невесть откуда. Женщина, прослывшая метким стрелком, вновь скрутила корпус и с размаху обрушила кулак на врага.
Бум!
Не успев увернуться, клоун вскинул левую руку, блокируя удар.
Заметив его заминку, Данн и Эл без малейших колебаний прицелились и спустили курки.
Но в этот самый миг на руке клоуна, принявшей удар Лоротты, вдруг вспыхнуло оранжево-желтое пламя.
В мгновение ока огонь полностью поглотил фигуру клоуна и жадно потянулся к Лоротте.
Бах! Бах! Пули Данна и Эла пронзили огненный сгусток насквозь.
Пламя стремительно прогорело, осыпавшись тучей черного пепла. А фигура фрачного клоуна уже материализовалась неподалеку, наполовину скрывшись за штабелем ящиков.
Он вскинул правую руку и вновь щелкнул пальцами.
Пиф!
Среди иллюзорных звуков выстрелов Лоротта внезапно замерла, отказавшись от попытки атаковать. Прямо перед ней взметнулась земля, и на поверхности проступили пулевые отверстия.
На этот раз удар клоуна не был иллюзией!
Игра света и теней, правда, сплетенная с вымыслом — разобрать, где реальность, а где фокус, было решительно невозможно.
Пиф! Пиф! Пиф!
Клоун непрерывно щелкал пальцами, то исчезая, то появляясь, и вел ожесточенную перестрелку с Данном и Элом.
Оценив обстановку, Лоротта прищурилась и вскинула левую руку с длинноствольным темно-золотым револьвером.
Бах!
Фрачный клоун резко присел, сжавшись в комок, и избежал смертельного попадания. Его шелковый полуцилиндр слетел с головы и упал в пыль, зияя опаленным пулевым отверстием.
Сделав несколько перекатов, он с проворством кудрявого павиана вскарабкался на громоздящиеся ящики и, заняв позицию сверху, принялся щелкать пальцами, обрушивая вниз шквал воздушных пуль.
Эл Хассен отступил на пару шагов, опустил револьвер и вновь начал декламировать:
— Свою красу она дарует лишь ночи, Но ночь слепа к ее очарованию, И к ее любви абсолютно безучастна…
Клоун, безостановочно скачущий по ящикам, вдруг засунул палец в ухо и покрутил им, после чего с неизменной комичной улыбкой уставился на Эла.