Кленовый букет
Шрифт:
Максим.
Холодно. Я понимаю, что сижу привязанный и мокрой одежде. Чувствую себя так словно сижу, как обдолбаный нарик и пытаюсь прийти в себя. Трясу головой, чуть освежая память, кручу кистями рук ослабляя веревки.
– О, проснулся? Давай приходи в себя у нас еще куча дел. Скоро должен твой отец подъехать и обменять тебя на денежки.
Антон! Конечно, как же без него? Такое уже было три года назад, тогда он тоже обменял нашу с Ксюшей свободу на деньги моей компании. Сейчас
– Урод. Подавиться не боишься?
Я получил удар в челюсть от этого ублюдка, но на мое мнение это не повлияло.
– Все равно ты мразь.
Еще один удар, но мне плевать. Там, в больнице, сейчас моя девушка переживает обо мне, а ей ни как нельзя волноваться. Тоша итак не проживет долго, а вдруг случиться что с моим ребенком или его матерью, то …
– Поднимай его, мы выезжаем.И умой.
Смотрю мутными глазами на моего бывшего отчима. Рядом с этим человеком я прожил несколько лет. Моя мать жила с ним и говорила, что любит этого гада. Мне же противно только от его присутствия рядом со мной в одной комнате. Откуда в одном человеке столько дерьма, с которым ничего не может произойти, в отличии от хороших людей?
– Уроды.
На меня выплеснули холодную воду. понятно теперь почему я в мокрой одежде. Других способов разбудить не нашли?
– Огрызайся пока можешь. Думаешь я просто так отдам тебя живым твоему папаше? И не надейся, сынок. А теперь пошли.
Тоша рывком поднимает меня с пола и тащит в сторону двери. Мы где-то за городом, а вокруг лес. У ворот стоит заведенный внедорожник. Меня садят назад и пристегивают наручниками к ручке. Сами они садятся вперед и мы выезжаем на старую деревенскую дорогу. Кроме этого дома, больше нет ни одного, только развалины старых построек.
На фоне осени это выглядит серо и мрачно, жутко и прискорбно. Что ж, я всегда знал, что хочу от жизни слишком многого. Влюбился, потерял и вновь обрел свою любимую, узнал, что скоро стану отцом, а сейчас вот судьба напоминает мне о себе забирая надежду на счастье. По крайней мере я узнал, что такое любить и быть любимым. Испытал чувства, которые бывают у счастливых родителей, только что узнавших о скором рождении ребенка. Помирился с отцом и уверен, что моей единственной и любимой есть, кому помочь в трудную минуту.
Мы выехали на трассу и помчались на большой скорости по прямой. Примерно через двадцать минут свернули.
На указателе я прочитал «Северное кладбище. 20 км». Ну, вот мы и на месте.
– Эй, братишка? Не отключайся сейчас, я приготовил для тебя шоу.
– Не поясничай, Антон. Приготовь оружие, скоро выходить.
Бывший отчим достал телефон и остановился на обочине недалеко от ворот.
– Мы на месте, вы привезли деньги? Тогда подходите к указанному месту и я вас предупреждал на счет полиции.
– Отец, а вдруг он не один и с подкреплением? Что тогда?
– Я сказал, что девчонку в больнице убьют, если с нами что-то случится. Выходим. И, Антон, оставь свою клоунаду на потом.
– Скучно же будет.
Родственнички вышли из машины и Тоша открыл мою дверь, отстегнул наручники и не церемонясь стащил меня на землю.
– Пойдем, навестим нашу матушку.
В спину мне упирался пистолет, напоминая, что я не свободен в своих действиях.
Мы прошли мимо открытых чугунных ворот, где асфальтированные дорожки бежали в разные стороны.
– Нам ведь сюда, Максим?
Он просто издевается надо мной. Стараюсь не поддаваться и не обращать внимания на его насмешки. Сворачиваю вправо и иду. На могиле матери я был только в день похорон и мне от этого стыдно. Я оказался не благодарным сыном. Кто-то сказал, что самое страшное в нашей жизни – это испытывать раскаяние, когда уже не возможно что-то изменить. И как же я сожалею, что не сказал в тот день маме простых, но самых главных слов. Хотя, возможно у меня еще будет такая возможность, если судить по тому как эти двое настроены на мое убийство. Вдруг я встречусь с ней и скажу, что люблю ее, очень сильно.
Среди украшенных венками и цветочными корзинами могил, я нашел мамину. Со дня похорон ничего не изменилось. Все тот же временный деревянный крест, который должны были поменять еще три года назад. Отчим расписывал в пьяном угаре о небывалой красоте памятника, рисунок которому он выбирал сам, а я и не проверил, сделал ли он все, как говорил.
С другой стороны могилы стоял мой отец. Он не отводил взгляд от фотографии, на которой мама весело улыбалась глядя в камеру. Этот снимок мы сделали, когда еще жили все вместе, когда была жива сестренка. Отец долго уговаривал нас успокоиться и перестать смеяться. Даже немного накричал на нас из-за нашей излишней веселости. Вот отец, теперь мы не смеемся.
– Деньги принесли?
Отвернувшись от креста, отец показал на спортивную сумку.
– Все там. Оставьте моего сына и уходите.
Тоша рванул к сумке отталкивая меня в сторону, а пистолет передал своему отцу. Расстегнул замок и стал рыться. Несколько упакованных пачек с долларами и евро, перекочевали в карманы его куртки.
– Эй, ну-ка не жадничай. Давай сделаем как договаривались и уйдем.
– Конечно, сейчас.
Тоша поднялся и подошел к нему. Забрал пистолет и направил его уже на своего отца.
– Прости папа, но ты не входишь в мои планы.
– Что? Ты, че задумал, паршивец? А ну, отдай мне сумку.
Он дернулся в сторону сына, а Антон выстрелил в него. Я стоял и смотрел как мой бывший отчим оседает на землю.
– Ненормальный?! Он ведь твой отец.
В шоке смотрю на Антона, а у него дикая и безразличная улыбка расплывается по лицу.
Отчим не шевелился, а вокруг него растекалась красная лужа крови.
– Не переживай так Максик. Думаешь, что только мой отец останется сегодня рядом с ней? Твой ляжет тут же, а следом и ты. А во всем виноваты вы все!!! Каждый из вас кого то любил и вас любили, а меня не любил никто!!! Вы все умрете, как собаки, которые посмели оттолкнуть меня!