Кладезь бездны
Шрифт:
– О Всевышний...
– пробормотал халиф.
– Что здесь происходит...
Вот это - жена нерегиля? У нерегиля - была жена? И ребенок? Когда все это произошло? Почему он, аль-Мамун, ничего об этом не знал? Хотя как бы он мог об этом узнать? Мужчины о таком друг друга не спрашивают... Но тайная стража? Почему?.. Хотя... Ах вот оно что. Вот почему нерегиль постоянно пропадал в лагере сумеречников. О Всевышний. Он там... А он, аль-Мамун, его...
Но что, шайтан всех задери,
В темноте входа медленно оседала пыль. Все вокруг молчали. Аль-Мамун вдруг понял, что из курящегося дыма на него смотрят мариды. Голова отказывалась принимать услышанное.
И тут из толпы сумеречников донесся странный, сдавленный звук. Абдаллах вздрогнул.
И понял - плач.
И тут же что-то сдвинулось в голове, открывая дверь свету.
Аль-Мамун вспомнил - ну конечно, письмо про статую. Нерегиль написал его давным-давно, целую жизнь назад, в дождливой осенней Басре. Написал, пока сидел под стражей в комнатах Якзана аль-Лауни.
"Удар уничтожит и тело, и дух истощенного злом существа. Вполне вероятно, что освобожденные при ударе энергии произведут вокруг разрушения, и потому нужно позаботиться о том, чтобы рядом оказалось как можно меньше людей...".
Освобожденные при ударе энергии... Что-то он уже слышал про эти освобожденные энергии...
Точно! Разговор с лекарем! С ибн Бухтишу, после того, как в покоях Ситт-Зубейды убили гулу! От чего умер тот сумеречник? Лекарь сказал: "Смертельный удар всегда возвращается тому, кто его нанес. Всегда. Чем сильнее существо, тем сильнее ответный удар"...
О Всевышний... Так они все заранее знали?! И только он, аль-Мамун ходил как дурак, обиженный родственниками, и строил глупые планы?!
Они, выходит, знали, что... знали, что...
Конечно.
Зал приемов Умм-Касра: "Что-то ты от меня скрываешь...". Что ответил нерегиль? "Это касается меня одного".
Вот почему он так легко согласился служить ненавистному хозяину. Конечно. Потому что знал - ненадолго. Один удар - и освобожденные энергии положат всему конец. Конец. Он умрет - и никого это больше не касается.
Неплохо.
Ты все-таки сбежал от меня, Тарик.
И выставил круглым дураком - напоследок.
Все всё знали. Кроме глупца-халифа. Смертного дурака, с которого спросу нет. Хорошо же у тебя получилось надо мной посмеяться, Тарик. На славу.
– Это не так, мой повелитель. Люди ничего не знали. Только сумеречники.
Мягкий голос Джунайда застал халифа врасплох - Абдаллах дернулся в седле и до отказа натянул повод. Кобыла попятилась и жалобно закивала башкой - у нее не оставалось сил, чтобы встать на дыбы.
– Тарег не обманывал тебя.
– Он просто выполнял свой долг, - и Джунайд вовремя подхватил его под локоть - ноги почти не держали.
– А... она, - осторожно кивнул Абдаллах в сторону белой фигурки на маленьком плетеном коврике, - знала?
– Знала, - тихо отозвался Джунайд, опуская свои странные, не человеческие уже глаза.
– И потому просила оставить хотя бы сына...
– Подожди, - помотал враз отяжелевшей головой халиф.
– Она все это время знала, что через несколько месяцев ее муж умрет?
– Да.
– А... ребенок?
– Еще не родился, о мой халиф.
– Подожди, - мысли в голове запутались окончательно.
– Она что, попросила оставить ее в тягости, несмотря на...
– Да, - твердо прервал его Джунайд.
– С-сумеречники...
– если бы в пересохшем рту оставалась слюна, аль-Мамун бы сплюнул.
– Все не как у людей, а как у тварей...
– Эй, полегче...
– зашипели у него под ногами.
Котяра-джинн бил тонким хвостом и скалил мелкие зубки.
– Как так можно?!.. Как у нее хватило сердца?!
– А что такого?!
– вздыбил шерсть кот.
– Через год здесь вообще никого не будет! И что? Помешало это тебе заделать ребенка певичке?
– Что?!
– Что - что? Я про мединку! Учти, у меня племянник в твоем хариме...
– Тьфу на тебя с твоей мединкой! Почему через год здесь никого не будет?!
– Он что, ничего не знает?
– недоверчиво хмыкнул кот и задрал морду на Джунайда.
– А что я должен знать, о Кассим?
– тоже посмотрел на шейха аль-Мамун.
– Четыреста девяносто первый год, - спокойно проговорил Джунайд.
– Конец света, что ли?
– не удержавшись, фыркнул халиф.
– Эти кликушеские бредни? Ты шутишь, о Кассим?..
Шейх и джинн продолжили молча смотреть на него. Одинаковыми кошачьими глазами. Аль-Мамуну стало не по себе:
– Джунайд, - тихо проговорил он.
– Скажи, что ты пошутил.
Суфий молчал. Кот вздохнул, присел и терпеливо обмотался хвостом.
– Так это что? Правда?
– прошептал аль-Мамун, почему-то воровато оглядываясь по сторонам.
– Все знаки говорят о том, что через год халифат вступит в полосу бедствий и потрясений, - спокойно отозвался Джунайд.
– Возможно, гибельных для всего мира бедствий и потрясений. Посмотри на небо - и ты увидишь ее. Двурогую Звезду погибели.