КиберШторм
Шрифт:
— Всё в порядке. Они там.
Позади нас по лестнице бежал Тони.
— Подождите, подождите, я забыл!
Чак по-прежнему держал пистолет перед лицом парня в одеяле, когда Тони вбежал в коридор, громко сопя и пытаясь отдышаться. Он протянул руку к Чаку и опустил пистолет.
— Я их впустил.
— Что ты сделал? — прокричал Чак. — Тони, ты не можешь принять подобное решение за…
— Нет, это было моё решение, — сказала Сьюзи, выйдя из квартиры.
Она подбежала
— Я боялась, с тобой что-то случилось, — прошептала она мне на ухо, радостно всхлипывая в моих объятиях.
— Со мной всё в порядке, зай, всё хорошо.
Она глубоко вздохнула и отпустила меня, а я наклонился, чтобы поцеловать Люка, который обхватил мою ногу.
— К нам никаких претензий? — спросил парень, до сих пор держа руки в воздухе.
По его лицу я понял, что последние дни для него выдались крайне непростыми.
— Выходит, так, — ответил Чак и убрал пистолет. — Как тебя звать?
— Винс, — ответил он и снова протянул мне руку. — Винс Индиго.
День 5 — 27 декабря
В комнату падали солнечные лучи. Точно было утро, но который час, я не знал. Телефон полностью разрядился, а наручных часов у меня уже несколько лет не было.
И тут только я понял — небо. Я видел голубое небо за окном.
Лорен свернулась под одеялами, между нами спал Люк. Я наклонился и поцеловал её в щёку, и попытался убрать свою руку у неё из-под головы.
Она не проснулась, но руку не отпустила.
— Извини, детка, мне пора вставать, — прошептал я.
Она надула губы, но отпустила меня, и я сел на кровати и бережно поправил на них обоих одеяла. Меня пробрала дрожь, я натянул холодные жёсткие джинсы, надел свитер и тихо вышел из спальни.
Вторая спальня Чака теперь стала нашей.
За окном всё так же приятно гудел генератор, но небольшие обогреватели, подключенные к нему, едва давали тепло.
И, тем не менее, голубое небо привело меня в восторг.
Какая же красота.
Я взял с полки кружку Чака и подошёл к раковине налить воды. На ум пришли слова песни Эллы Фитцжеральд «Blue Skies». Наконец-то, голубое небо и ничего, кроме него.
Я повернул кран. Ничего.
Я нахмурился, закрыл его и снова открыл. Попробовал включить горячую воду. Никакого результата.
Скрипнула входная дверь, и из коридора донеслось радио. На пороге появился Чак и полюбовался моими манипуляциями с краном.
— Воды нет, — подтвердил он и опустил на пол две канистры с водой по пятнадцать литров.
— В водопроводе, по крайней мере.
Он
— В пять, когда я встал, воды уже не было. Не знаю: не хватает давления, чтобы поднять воду на шестой этаж по промёрзшему стояку или затор в магистральных трубах. Одно знаю точно.
— Что?
— На улице страшный холод. Минус двадцать, если не больше, и ветер дует вовсю. Стоило небу проясниться, температура упала. Когда снег шёл, было лучше.
— Водопровод мы починить не сможем?
— Нет, пожалуй.
— Тебе помочь принести воду?
— Нет, пожалуй.
Я подождал. Я видел, что он уже задумал для меня что-то малоприятное.
— Ты можешь сходить за бензином для генератора.
Я прорычал от досады.
— Может кто-нибудь ещё сходить? Ричард или наши гости из коридора?
— Я посылал Ричарда прошлой ночью, совершенно впустую. От него пользы, как от козла молока. Возьми с собой того паренька.
— Которого?
— Эй, Инди! — крикнул Чак в коридор. Я услышал приглушённое «да?» в ответ.
— Одевайся потеплее. Вы с Майком идёте за приключениями.
Чак повернулся и хотел было выйти из комнаты, но остановился и улыбнулся мне.
— Набери две такие же канистры, сдюжишь?
— Необычная фамилия — Индиго.
Я ёжился под порывами ветра, в то время как он делал всю работу. Пока мы шли сюда, он молчал и смотрел прямо перед собой. Я велел ему откопать машину, и он, ни слова не сказав, взялся разгребать снег.
— Моя семья из Луизианы. На плантации работали. В честь куста, из которого краситель делают, нам и дали фамилию.
Он не был похож на афроамериканца, но внешность у него была необычная: смуглая кожа, короткие волосы и, наверное, хотя я не был уверен, азиатские черты лица. Что больше всего бросалось в глаза — это золотая цепочка у него на шее, на которой висел большой хрустальный кулон.
— Он ядовитый, да? — спросил я про растение, пытаясь поддержать беседу.
Мы были на Двадцать четвёртой улице, на другой её стороне в нескольких домах от нашего. В машинах около нашего дома бензина уже не оставалось.
Парень кивнул и продолжил копать.
— Да, вроде.
Я осмотрел улицу. Миллионы оказались в этой снежной западне. Город казался безжизненным, но я буквально чувствовал людей, прятавшихся в огромных серых монолитах. В высоких бетонных башнях, что жались друг к другу на границе ледяной пустоши.
Послышался какой-то свист, и я подумал было, что у нас вытекает бензин, но понял, что это ветер сдувал ледяную пыль и гнал её по сугробам.
— Так почему ты решил именно к нам постучаться?