Кейдж
Шрифт:
Какого хрена!
— Женщина, ты, блядь, сошла с ума. Давай я тебе быстро объясню, потому что прямо сейчас у меня есть дела поважнее. Я буду настолько ясен, насколько это, блядь, возможно, чтобы в твоей голове не было места для того, чтобы превратить это дерьмо во что-то, чем оно не является. То, чего, черт возьми, никогда не будет. Во-первых, я точно не смотрел на тебя вчера. На кого я смотрел — не твое собачье дело, но уверяю тебя, она знает, что мой взгляд не мог оторваться именно от нее. Во-вторых, это не трудно получить. Это я пытаюсь сейчас убраться
Мудрый человек предвидел бы удар когтями в лицо, но я слишком занят мыслями о том, как заставить ее уйти и вернуться в свой дом, что ее пощечина — последнее, что я вижу. Ее фальшивая игра срывается, и я клянусь, что дьявол смотрит на меня. Я поднимаю руку и вытираю кровь, которая, как я чувствую, стекает по моей щеке. Будет забавно объяснить это Мелиссе.
— То, что у нас было, было реальным, и ты это чувствовал! Я никому не позволю встать на пути к тому, чего я хочу. Как насчет того, чтобы ты это услышал, Грег!
— Мы вообще сейчас на одной гребаной планете? Ты мне на хрен не нужна, Мэнди! Никогда не обещал большего, и ты, блядь, это знаешь. — Она даже не вздрагивает, когда я вхожу в ее личное пространство. У нее нет страха, или, может быть, у нее есть желание умереть. — Если ты даже подумаешь о том, чтобы приблизиться к моей девушке, я превращу твою жизнь в ад. — И с этими словами я поворачиваюсь и иду обратно через ворота. Хотя мне следовало прикрывать спину, потому что получить каблуком между лопаток — это вам не пикник.
— Ты еще пожалеешь об этом, Грег!
Я жду, пока закроются ворота, прежде чем подойти к Стэну.
— Извини за это. Позвони, если увидишь ее снова, хорошо?
— Да, о… да, мистер Кейдж. — Он так быстро кивает своей старой обветренной головой, что я слегка опасаюсь, как бы он не поранился.
— Хорошего дня, Стэн. Извини за это небольшое недоразумение.
Я проделываю долгий обратный путь, выбирая несколько дополнительных дорог, в попытке успокоиться. Я действительно надеялся насладиться днем с Мелиссой, узнать ее получше, без этих концертов. К сожалению, мне придется вернуться и объяснить, почему у меня на лице следы от когтей, и я воняю, как дешевая шлюха.
Охуенно.
Мелисса
Я слышу, как хлопнула входная дверь, но не шевелю ни единым мускулом после теплой ванны. Прошло много лет с тех пор, как я наслаждалась такой роскошью. Я так привыкла к своей ржавой, заляпанной душевой кабинке, что, возможно, никогда не выйду из этой комнаты.
— Красотка?
— Здесь! — Я отвечаю с легкой улыбкой на губах. Кто бы мог подумать, что это прозвище приживется ко мне.
— Черт возьми… — бормочет он за моим плечом. Я нацепляю самую обольстительную улыбку, какая только есть
— Что, черт возьми, с тобой случилось? — Он не только выглядит так, как будто только что дрался с медведем и проиграл, но и беззаботное настроение, с которым мы оба проснулись, давно прошло. — Ты в порядке?
— Сейчас да, — тихо отвечает он. Я в ошеломленном молчании наблюдаю, как он начинает снимать с себя одежду. Когда он подходит и встает рядом с ванной, я облизываю губы.
— Я вижу. Почему бы нам не поговорить о том, что с твоим лицом и почему на тебе красная помада? — Мне следовало бы разозлиться, но любопытство, похоже, побеждает в этом эмоциональном раунде.
— Блядь! — шипит он. — Детка, впусти меня, чтобы я мог почувствовать тебя рядом.
Ладно, с этим не поспоришь, но сначала я хочу получить ответы.
— Я так не думаю, жеребец. Говори.
— Черт, ты можешь надрать мне яйца позже, но позволь почувствовать тебя рядом, детка. Мне это нужно, чтобы успокоиться. — Он перелезает через край и устраивается поудобнее, прежде чем притянуть меня спиной к себе спереди и потереть руками каждый сантиметр моей кожи, до которого может дотянуться.
— Мне неприятно указывать на очевидное, большой мальчик, но, похоже, это не работает, — говорю я ему, чувствуя, как его твердый член упирается мне в спину.
— Ммм, нет, не работает. — Соглашается он, целуя меня в шею. — Я бы предпочел не заводить этот разговор, но поскольку сегодня утром он буквально постучался в ворота, у нас нет выбора. Пойми, я не буду скрывать от тебя ничего, и этот момент ничем не отличается, но я не хотел бы начинать с чего-то неприятного.
— А что именно мы начинаем? — спрашиваю я.
— Не играй сейчас в игры, Мелисса. Детка, ты знаешь так же хорошо, как и я, что у нас с тобой что-то происходит. Это не какой-то дешевый кайф. Ты чувствуешь это, но, если тебе нужно, чтобы я напомнил, просто дай знать.
— Да, может быть, когда ты закончишь рассказывать о сегодняшней поездке.
— Точно. Блондинка из клуба и церкви вчера? Видимо, когда я сказал ей, что единственное, чем она для меня была, это номер в моем телефоне, я не был достаточно ясен. Она явилась сегодня утром и чуть не довела утреннего охранника до инфаркта своим дерьмом. Я снова напомнил ей, что мы с ней никогда ничем не были и никогда не будем.
— Я предполагаю, что когти не были частью твоей конечной игры? — Я поворачиваюсь и опускаюсь перед ним на колени. Держа его одной рукой за подбородок, я поворачиваю его голову, чтобы лучше рассмотреть красные рубцы на его коже. — Тебе нужна прививка от бешенства?
Я так занята, рассматривая отметины и пытаясь решить, нужны ли ему антибиотики или что-нибудь покрепче, что грубый, глубокий смех, срывающийся с его губ, застает меня врасплох. Я слегка подпрыгиваю, поправляя себя, прежде чем мои колени могут нанести серьезный ущерб его мужскому достоинству.