Кейдж
Шрифт:
— Доброе утро, — говорит он с улыбкой.
— Доброе утро. — Он двигается, чтобы поцеловать меня, но я отворачиваю голову и прикрываю рот рукой. — Ни за что! Утреннее дыхание! — Я смеюсь в ладонь.
— Мне все равно. — Он проводит губами по моей обнаженной шее и прокладывает себе путь к груди. Как я могу спорить с человеком, который так решительно настроен? И если быть честной с самой собой, я этого не хочу. Мое тело требовало его с тех пор, как он в последний раз вышел.
— Проведи день здесь. Я знаю, что ты вся такая «мисс Независимость» и прочее дерьмо, но останься, пожалуйста. — Глядя в его голубые глаза и широкую
— Да, я останусь… если ты сделаешь так, чтобы это того стоило.
Если возможно, его улыбка становится еще шире. Он откидывает голову назад и смеется.
— Я думаю, мы можем это устроить. — Он протягивает руку, хватает другой презерватив с края кровати, подтягивается к коленям и подмигивает мне, прежде чем несколько раз погладить свой член. Его глаза не отрываются от моих, когда он медленно раскатывает презерватив по всей длине.
— Скажи мне, как сильно ты хочешь мой член. — командует он.
Его глаза горят так ярко, и зловещее обещание, которое я вижу в них, заставляет меня без колебаний ответить:
— Я хочу твой член. Я очень хочу твой член, красавчик.
В мгновение ока он накрывает мое тело и растягивает меня медленным проникновением. Наши рты сливаются воедино; его язык танцует с моим. Каждый раз, когда мы вместе, это тяжело и быстро, но это что-то другое. Я чувствовала его, каждый сантиметр его тела. Такое ощущение, что мы не только физически, но и мысленно клеймим друг друга. Вплоть до наших душ.
Мощно.
Возможно, я не готова полностью признать это, но эта связь — не то, что мы сможем игнорировать.
Когда он погружается глубоко и двигает бедрами, думаю, что сейчас потеряю сознание. Кольца на его члене усиливают удовольствие, а тот, что обнимает мой набухший клитор, посылает волны удовольствия, пульсирующие из моего центра волнами.
Он замедляет свою атаку на мой рот и несколькими легкими поцелуями отстраняется и смотрит мне в глаза.
— Никогда. Не чувствовал. Так. Хорошо, — шепчет он мне в губы, его медленные толчки доводят каждое слово до конца. С еще одним поцелуем он отрывает свое тело от моего и наклоняет голову, чтобы посмотреть вниз, туда, где мы соединяемся. Я слежу за его взглядом и наблюдаю, как он медленно глубоко толкается, вытаскивает, а затем повторяет. Есть что-то такое эротичное в том, чтобы смотреть, как он берет меня.
Когда его глаза снова поднимаются и встречаются с моими, одна сторона его рта приподнимается, и его красивые черты расслабляются от удовольствия, когда мое тело сжимается вокруг него. Он издает сдавленный стон, слегка прикрывая глаза.
— Мне нравится смотреть, как ты берешь мой член. Промокла насквозь, детка. — Он вырывается, сохраняя свой мучительный темп, и ненадолго останавливается, прежде чем глубоко врезаться. — Черт, это так приятно.
Я снова смутно слышу звук, который разбудил нас на заднем плане, но, когда его бедра вращаются, и вихри экстаза начинают овладевать моим телом, мой разум больше ничего не заботит. Мои бедра приподнимаются с кровати навстречу ему, его руки обвиваются вокруг моих плеч и используют его хватку, чтобы увеличить скорость; удовольствие почти невыносимо. Я слегка обхватываю ногами его спину и вдавливаю пятки в его задницу, молча умоляя его взять меня еще сильнее.
К
— Черт, — шипит он.
— Боже, ДА! — Я кричу, и с еще несколькими движениями его бедер мы оба находим свое освобождение. В глазах у меня на несколько секунд темнеет, и эти чертовы ангелы на небесах снова поют.
Он перекатывается на спину, увлекая меня за собой. Его дыхание только замедляется, когда телефон рядом с его головой начинает звонить.
— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — рычит он мне в ухо.
Протянув руку, он срывает телефон с подставки и злобно рявкает:
— Что?
Некоторое время он молчит, издавая несколько грубых мужественных хрюканий, а затем отключается.
— Нужно быстро разобраться с этим дерьмом, детка, — мягко говорит он, и в его тоне остается лишь небольшая нотка злобы. По-видимому, его гнев на звонившего немного утих. По крайней мере, он не направляет его на меня. — Иди прими ванну, я сейчас вернусь, ладно? Нужно спуститься к воротам и помочь разобраться в ситуации.
Мое тело все еще наслаждается блаженным состоянием, в которое он только что ввел меня, поэтому мне требуется секунда, чтобы понять, что он уходит. Но он сказал, что вернется, и на данный момент этого достаточно.
Я перекатываюсь на бок и смотрю, как он торопливо натягивает спортивные штаны и выцветшую футболку.
— Скоро вернусь, красавица. — С легкой улыбкой и поцелуем он вылетает за дверь. Я потягиваюсь и смотрю в потолок.
Кажется, странным, что нам так комфортно друг с другом после того, как мы знакомы всего несколько дней, но между нами есть связь, которую трудно игнорировать. Тем не менее, небольшая часть меня беспокоится, что он может что-то скрывать. Я провела больше лет, чем могу вспомнить, вовремя и после смерти Фиа, чувствуя, что все люди — зло. Но моя интуиция подсказывает мне, что нужно выстоять… довериться этому человеку. Пока что я планирую просто наслаждаться жизнью и жить изо дня в день так, как могу.
Поклявшись дать этому парню шанс, я выпрыгиваю из кровати и отправляюсь в обещанную ванну.
Глава 12
Грег
Последнее, с чем мне хотелось бы иметь дело после, возможно, самого лучшего секса в моей жизни, — это сумасшедшая Мэнди. Легко игнорировать телефон, когда влажная, упругая киска Мелиссы сжимает мой член. Нет ни одной чертовой вещи в мире, которая могла бы оторвать меня из нее. Ощущение ее тела. Я никогда не испытывал ничего подобного, и это то, от чего я не готов отказаться в ближайшее время.
Когда я впервые увидел ее, я понял, что она стоит того, чтобы приложить усилия, и она это оправдывает. Блядь. У меня в штанах становится тесно от одной мысли о том, что она так дерзко себя ведет. Последнее, что мне нужно, когда я имею дело с Мэнди и ее сумасшествием, — это чертовски крепкий стояк. Она воспримет это дерьмо как поощрение.
Выходить из дома и знать, что Мелисса сейчас лежит в моей постели обнаженная и весьма удовлетворённая, очень тяжело. Я должен был бы беспокоиться о том, что между нами такая сильная связь, но это то, что я искал, то, чего я хочу.