Кейдж
Шрифт:
Единственная проблема — потенциальный «только секс», который она озвучила прошлой ночью. Когда она рассказала мне о своей сестре, мое сердце остановилось. Прямо там, в груди, просто резко остановилось. Могу ли я быть уверен? Нет. Я чертовски уверен, что ее сестрой была София Вагнер? Да. При первой же возможности я обрушу на Деррика огненный шторм. Сын? Он ни разу не упомянул, что у нее был ребенок, который пережил это дерьмо. Черт возьми, он вообще не говорил мне, что у него есть ребенок! Конечно, я мог бы винить себя за то, что не проверил это, но это то,
Я был настолько поглощен поиском мести за Грейс, что позволил ей ослепить меня. Аксель с самого первого дня говорил мне, чтобы я позволил одному из других парней взять на себя ответственность и быть моими глазами, но для меня это слишком важно. И в итоге мне нечего показать. Грейс умерла, сестра Мелиссы умерла, и этот ублюдок легко отделался.
Теперь я должен понять, смогу ли я сказать Мелиссе, что человек, забравший ее сестру, мать ее племянника, — это тот, кого я пытался остановить, но безуспешно.
Я ударяю кулаком по рулю и завожу машину. Не прошло и нескольких минут, как я подъехал к воротам и увидел встревоженного Стэна.
— Эй, чувак, где она?
— О, привет, мистер Кейдж. — Он расхаживает взад-вперед по своему маленькому офису, явно потрясенный сумасшедшей сучкой, которая стала моей тенью. Дайте девушке хороший член, и она вдруг подумает, что у вас есть ответы на вопросы о мире во всем мире. — Она — она там, мистер Кейдж. Простите, что я звонил так много раз, но она не уходила, и когда она начала пытаться перелезть через ворота, я не знал, что делать.
— Ты поступил правильно, Стэн. Не волнуйся за нее. Я сейчас же все улажу, хорошо? — Бедный старик, думающий, что у него есть легкая работа, чтобы занять себя между играми в гольф.
Подойдя к воротам, я вижу, что она стоит у своей машины, скрестив руки на груди с высоко поднятым подбородком. Что. Это. Блядь?
— Аманда. — Она даже не вздрагивает от моего язвительного тона. Ни брови, ни изгиб губ, ничего. Ни единой реакции на то, что я не хочу ее видеть здесь. — Что ты здесь делаешь?
Она направляется ко мне, отталкиваясь от своего безупречного BMW, который, я уверен, купил ей папаша, и вышагивает, как опытная шлюха, которой она и является.
— Грег, малыш… Я знала, что ты будешь рад меня видеть! Я хотела сделать тебе сюрприз и принести завтрак в постель, но этот человек не впустил меня. Я сказала ему, что ты не будешь возражать, детка.
Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь найти скрытые камеры, которые должны быть где-то здесь. Не может быть, чтобы эта сучка была в себе.
— О чем, черт возьми, ты говоришь, Мэнди? Никогда. Я бы никогда не дал тебе доступ в мой дом. Ты знаешь, где, черт возьми, меня найти только потому, что я был достаточно глуп, что привел тебя сюда; это была моя ошибка. Иди домой, Мэнди. Иди и забудь, что ты меня знаешь. — Развернуться и уйти от ворот должно было быть легко, но, когда я слышу крик банши, я не мог не обернуться.
Сказать, что я был потрясен, увидев, как
Покачав головой над абсурдом, который представляет собой Аманда Уайт, я поворачиваюсь и пытаюсь вернуться к Стэну, но не успеваю я сделать и шага, как она начинает кричать. Не обычные крики сумасшедшей девчонки, а такое дерьмо, как будто оно прямо из фильма "Экзорцист". Я проверяю Стэна, а затем отхожу назад, чтобы разобраться с этой чокнутой, изображающей обезьяну на наркотиках. Бедняга выглядит напуганным.
— Мистер Кейдж? Вам… мне позвонить кому-нибудь? — Он возвращается в безопасность своего маленького кабинета, но держит телефон за дверью. — Просто дайте знать, мистер Кейдж. — И с этими словами он закрывает дверь.
Гребаная дура. Все, чего я хочу, это вернуться к Мелиссе, но это дерьмо должно прекратиться.
Когда она видит, что я начинаю возвращаться, она тут же затихает и начинает спускаться обратно. Ее рубашка наполовину расстегнута, на ней нет туфель и, я почти уверен, что здравомыслие отсутствует.
— Во что, черт возьми, по-твоему, ты сейчас играешь, Мэнди? — Я рычу. Мой голос звучит примерно так же смертоносно, как я слышал его раньше, и это первый раз, когда я обращаюсь таким тоном к женщине. — Между нами ничего нет, и ты это знаешь.
— Но… малыш, — хнычет она, — я видела тебя прошлой ночью. Во время церемонии ты продолжал смотреть прямо на меня. Как будто ты не мог дождаться, когда это будем мы. Я знаю, что сейчас ты просто играешь в недотрогу. Все в порядке, детка. Я знаю, чего ты хочешь на самом деле.
Как, черт возьми, я мог так сильно ошибиться в человеке. По шкале от одного до десяти, эта сучка — пятьдесят, и это еще очень щедро, она не в себе, ей нужен белый халат и ежедневные таблетки, мать ее.
— Открывай, Стэн, — кричу я через плечо. Когда ворота открываются настолько, что я могу проскочить, я приближаюсь к ней. Мое лицо ни хрена не располагает к контакту, но это ее не останавливает, нет, черт возьми, не останавливает. Видимо, то, что я переступил через эти ворота, стало моей первой ошибкой. Думать, что у нее осталось хоть немного рассудка, — вторая. Она визжит, как чертов тюлень, и бросается на меня.
— О, детка! Я так и знала! — Я чувствую, как ее нелепо длинные ногти впиваются в мою шею, когда она обрушивает свой рот на мое лицо. Я изо всех сил пытаюсь побороть желание оттолкнуть ее и терплю неудачу, что только разжигает мою ярость.
— Слезь с меня, сейчас же. — Она обхватывает ногами мои бедра и даже не ослабляет хватку на моей шее.
— Почему, детка? Разве ты не хочешь отвести меня к себе прямо сейчас? Мы можем отпраздновать!
— Отвали. От меня. Сейчас же.
— Ладно, глупыш! Я понимаю; ты не хочешь, чтобы кто-нибудь смотрел. Я знаю, как ты, должно быть, хочешь мое тело только для своих глаз.