Кэш
Шрифт:
Если в конечном итоге мне придется вернуться в Даллас, а он останется здесь… Мы не сможем вечно поддерживать отношения на расстоянии. Наши жизни в этих двух местах слишком разные. Как нам их совместить?
Как мне вообще оставить этого мужчину?
Я прерываю поцелуй, прижимаюсь лбом к его лбу. Оба тяжело дышим.
— Я люблю тебя, Кэш. Но… завещание отца… условие, заставлявшее меня оставаться на ранчо… его отменили. — Я сглатываю, с трудом подбирая слова. — Думаю… Кэш, мне придется вернуться в Даллас.
Глава 29
Кэш
ЭПОХА
Моё сердце сбивается с ритма, а потом и вовсе замирает.
Я открываю глаза и вижу, как Молли смотрит на меня. Густая пелена слёз покрывает её нижние ресницы. Её глаза лихорадочно метаются, встречаясь с моими.
Она ищет что-то. Что именно — я не знаю.
Но каким-то образом я понимаю: что бы это ни было, я не смогу ей этого дать.
Уверенность, может быть? Она ждёт, что я приму решение за неё — остаться или уйти? Конечно, я умолю её остаться. Чёрт, я больше чем просто расстроен тем, что те тесты на сиденье не дали другого результата.
Я хочу, чтобы Молли осталась. Хочу её в своей постели. В своей жизни. Хочу, чтобы у нас был ребёнок. Но это не мне решать. Мольбы только запутают всё ещё сильнее.
В груди стягивает. Она уходит. Или думает об этом. Я знал, что это не может длиться вечно. Я знал, что этот момент наступит.
И всё же я не был готов к тому, насколько хреново это ощущается. Моё тело опустошено, кроме этого странного, звенящего эха — будто мне в грудь врезался удар.
Молли уходит.
— Это тот самый звонок, — Молли резко вдыхает через нос. — Юристы мамы с самого оглашения завещания пытались найти способ обойти это условие. Им удалось добиться, чтобы судья его отменил.
— Как? — Вопрос дурацкий, но я не знаю, что ещё сказать.
Молли пожимает плечами.
— Не знаю. Но её юридическая команда настроена серьёзно, так что…
Я бы хотел разозлиться. Злость — это понятно. Просто.
А вот грусть — нет.
— Значит, тебе надо вернуться, — я с трудом выдавливаю улыбку.
— Чтобы подписать бумаги, да.
— Но и в целом…
Её глаза продолжают искать что-то в моих.
— Я действительно хочу вернуться в Даллас. Моя мама, мои друзья… у Bellamy Brooks наконец всё начинает складываться.
— И ты столько сил на это потратила. — Я сглатываю. — Ты построила там жизнь, которой стоит гордиться.
— Я и горжусь. — Она моргает, по её щеке катится слеза. — Но я также горжусь жизнью, которую строю здесь. Я хочу поехать, но не хочу уезжать. Честно говоря, я очень, очень хочу остаться.
Мои руки находят её бёдра. Я сжимаю их и закрываю глаза.
— Тогда оставайся, милая.
— Но как это устроить? Мне не нравится мысль о том, что я никогда не смогу быть по-настоящему полностью в одном из этих мест. Ранчо — волшебное место, и ему нужен кто-то, кто посвятит ему себя целиком. Делать это наполовину — неправильно. — Она вытирает слезу. — Но, боже, я люблю его, и не хочу просто так всё оставить.
Она говорит о ранчо.
Но ещё и обо мне. О нас. О той искре, что неожиданно
Я провожу большим пальцем по пуговицам её рубашки. Теперь она одевается как настоящая ковбойка — джинсы, рубашка, рабочие ботинки.
Я прочищаю горло. Когда говорю, голос у меня всё ещё сдавленный от эмоций.
— Я хочу, чтобы ты знала: я очень хочу, чтобы ты осталась на ранчо. Очень. Но я также понимаю, почему тебе нужно уехать.
— Я счастлива здесь. — Она берёт моё лицо в ладони. — Счастливее, чем была за долгое, долгое время. Но я счастлива и с мамой, и с друзьями. Я без ума от сапог, которые создаю. — Её губы нежно касаются моих. — Но от тебя я без ума ещё больше. Ты бы не рассмотрел…
— Переезд в Даллас? — Я открываю глаза. — Ты сама сказала. Люди на этом ранчо — всё для меня. Моя семья здесь. Моя работа здесь. Я не городской парень.
Молли усмехается.
— Одна из множества вещей, за которые я тебя люблю.
— Тогда не пытайся делать из меня того, кем я не являюсь.
В её глазах мелькает боль.
— Прости, — говорю я. — Это прозвучало не так. Я знаю, ты никогда не пыталась бы меня изменить.
— Никогда бы не стала.
— Я знаю. Прости.
Она глубоко вдыхает.
— Я ценю твои извинения. Спасибо.
— Я пытаюсь сказать, что мы оба заслуживаем возможности идти за своей мечтой. Твоя — в Далласе, а моя — здесь. В Хартсвилле. Ранчо Риверс — это моя мечта. Сделать его таким, каким он всегда должен был быть. Я хочу этого больше всего на свете. Или… когда-то хотел. — Я сглатываю. — Теперь я хочу тебя.
Она кладёт ладонь мне на грудь.
— Но ты также хочешь быть рядом со своей семьёй. Сделать их гордыми. Видеть, как они создают свои семьи.
Господи, это настоящая пытка. Я едва могу дышать от спазма в горле.
— Да.
Её глаза снова наполняются слезами, и она медленно кивает.
— Я понимаю.
— Но я не хочу тебя отпускать. — Я сильнее сжимаю её бёдра. — Даже просто для того, чтобы ты подписала эти бумаги. Я не выношу мысли, что ты будешь спать где-то ещё. Я боюсь…
Она смотрит на меня.
— Ты боишься чего?
Я опускаю взгляд.
— Что ты не вернёшься ко мне.
— Я вернусь, Кэш. — Она берёт мой подбородок большим и указательным пальцем, заставляя меня посмотреть на неё. — Но если ты так боишься, то поезжай со мной.
— В Даллас?
— Да. — Я вижу, как в её голове что-то щёлкает, когда она выпрямляется. — Всего на день-два. И мне тоже не нравится идея спать без тебя. Хотя, судя по всему, у меня вот-вот начнутся эти дни.
Я зацепляю большой палец за петлю её ремня.
— Думаешь, это меня остановит?
— Почему-то я знала, что нет.
Меня вдруг поражает мысль, что месяц назад я бы без колебаний отказался от её приглашения. Для начала, я её ненавидел. И уж точно не мог позволить себе уехать даже на час, не говоря уже о выходных. Братья, Элла, ковбои — все нуждались во мне, и я не собирался их подводить.