Кентавр на распутье
Шрифт:
– По согласию, дорогуша, по согласию. И где мне тягаться с вашими орлами!.. А правда, будто вы упражняетесь на ослицах?
Возмущение Амира показалось мне чрезмерным – похоже, угодил по больному. Войдя в раж, он разразился целой речью, изобилующей цитатами из Корана и ссылками на доблестных пращуров. Пока я не перебил:
– Перед кем выеживаешься, джигит хренов? Твои рекламные выступления мне пофиг – на кошечках тренируйся!
– Грубый ты, Шатун, – довольно миролюбиво заметил Амир. – Ведь нарвешься когда-нибудь.
Его русский заметно улучшился в последние часы – видно, под дверью никто не слушал. А со
– Не нравится? – спросил я. – А не держи меня за барана. Лучше напряги мозг и взгляни на вещи шире. Тут дела посерьезней, чем пропажа одной смуглопопой барышни, – при всем моем к ней сочувствии. Таких случаев по окрестностям – тьма.
– Ваши проблемы, – сказал мусел. – Что нам до них?
– Все ж ты дурак, Амир, если еще не понял. Знаешь, чем вы сейчас служите? Ширмой. Если посчитать, сколько народу по губернии пропало, то муселам можно не работать – уж их паршивые делянки найдется кому вспахать. И ведь таскают в основном дешевку, за которую если выручишь, то копейки. А вы надулись на своих скалах, точно индюки, и воображаете себя орлами.
– Слушай, что ты всех учишь?
– Дураков надо учить, – пояснил я с ухмылкой. – Кто, если не я?
– А сам умный, да?
– По-твоему, я похож на глупца? – спросил я. – Не спеши отвечать – согласием меня не зацепишь, а вот себя опустишь. Круглый дурак тем и отличается от полудурка, что даже не способен разглядеть умного.
– Да пошел ты!
Я осклабился:
– Раз кипятишься – значит, не уверен в себе. Уже хорошо. Круглый дурак непрошибаем.
– Зато ты как утес, слушай. Не столкнуть. Такой уверенный!
– Крайности сходятся – не слыхал?
На этом мы распрощались, взаимно раздраженные, но без враждебности. Партнерство продолжается – несмотря ни на что.
От этих разговоров мне вновь захотелось действия – будто не накушался сегодня. Заглянув в гостиную, я полюбовался на Леху, все-таки сморенного сном, свернувшегося прямо на ворсистом ковре. Рядом возлежал Хан, опустив голову на лапы, и уж он бодрствовал, поводя по сторонам глазами. Пират, конечно, дрых, затерявшись в его шерсти. На столе уже прибрали, оставив фрукты и сласти, а с кухни доносилось осторожное бряцание. За мои широкие жесты приходилось расплачиваться Инессе, но женщина не роптала. Когда-нибудь ей за это воздастся… может быть.
Пройдя по коридорчику дальше, я вышел к бассейну, затем и к краю площадки, огражденной лишь низеньким парапетом.
Не пробовали сигать ночью с сорока метров? А затем погружаться в морскую глубь, куда и днем-то едва достает свет. Наверно, у меня слегка сдвинулась крыша, если решился такое выкинуть – после всех недавних приключений. Но именно сейчас подводное плавание особенно напоминало полет. Внизу и по сторонам черными тушами проплывали скалы, покрытые водорослями, – без большого усилия можно вообразить, будто пробираешься сквозь астероидный рой. Рыбины там, правда, не очень уместны, однако их еще следовало разглядеть – так, мелькают в отдалении смутными искорками. Зато любую крупную тварь, включая человека, с ходу примешь за инопланетянина.
Порезвившись на глубине, я воспарил к поверхности и устремился к берегу, решив сравнить нынешние свои ощущения с дневными. Пропавшие было из виду скалы вскоре опять придвинулись, поднявшись вместе с дном. Но теперь они сгрудились вокруг меня плотнее, местами
Осторожно я двинулся к нему, с каждой секундой замедляя ход и нацеля перед собой ружье. Что-то настораживало в ситуации, даже если забыть о всех россказнях, – какая-то оскорбительная, тревожащая ассоциация… Словно бы глубоководную рыбешку приманивали огоньком к хищной пасти.
Картинка всплыла в сознании столь ясно, что я вовсе прекратил шевелить ластами. Затем извернулся, готовясь задать деру при первой угрозе. Но угрозы, как таковой, не последовало, на меня попросту свалилась беда – без всякого предупреждения. Это походило на громадный клубок раскаленных, однако невидимых нитей, в центре которого я очутился. Либо на исполинскую обжигающую гриву, хотя соразмерной зверюге тут не поместиться.
Первым порывом было рвануться – подальше от опасности, от боли. Но я привык подавлять первые порывы, к тому ж в памяти всплыла новая картинка – влетевшей в сеть пчелы. Принцип паутины: больше бьешься – сильнее вязнешь. А инстинкты хищника подстраиваются под рефлексы дичи. Но дожидаться умертвляющего удара тоже не хотелось. А может, эта тварь утаскивает жертву на дно и ждет, пока та захлебнется? Или когда начнет действовать яд.
Шипя сквозь зубы, я выпустил из ладони ружье и медленно, очень медленно сдвинул руки к голеням. Так же осторожно извлек ножи и принялся орудовать ими вокруг себя, стараясь двигаться как можно меньше. А отступал, конечно, прочь от мерцания. Не ожидая от жизни хорошего, я приготовился к долгой пытке незримым жаром. Однако нити закончились куда раньше. И уж тут я рванул во всю мочь – подальше от манящих огней. Черт с ним, с ружьем, – много бы я навоевал гарпунами! Не говоря о разряднике. Куда палить, во что тыкать? Нет ничего надежней стали, отточенной и закаленной.
Все же я притормозил у поверхности, пересиля страх. И проследил сверху, куда движется мерцание, – пока его не поглотил береговой обрыв. Запомнив место, я погреб к лифту, уже явственно ощущая вялость. Вдобавок стали подергиваться мышцы, точно по ним пустили ток. И голова плыла словно бы отдельно от прочего, почти лишая меня ориентации. Кожу продолжало жечь, хотя не с прежней силой, – но боль я умею терпеть. А вот справлюсь ли с отравой?
Устроясь в трапеции, я вцепился в поручни, а прочие мышцы постарался выключить, чтобы не мешали подъему. Наверх меня влекло словно бы по сложной спирали, но если закрывал глаза, становилось лишь хуже. А ведь предстояло еще добраться до жилища.
Этот отрезок, вкруговую бассейна, я одолел на четвереньках и ввалился в дом, едва не перепутав дверь со стеной, тоже стеклянной. Кажется, рядом серым призраком мелькал Хан – было не до него. В голове трепыхалась мысль, чуть ли не единственная, и уж ее я прокручивал раз за разом, опасаясь потерять: диагност, диагност!.. В один из своих приступов жадности, когда выгребал из Океана все занятное, я заказал и этот прибор, способный по анализу крови распознать практически любой из известных ядов. Кто мог подумать, что игрушка пригодится так скоро?