Кэд
Шрифт:
Без пяти восемь они все еще говорили о спектакле в одном из баров в центре города. К ним присоединились две «звезды» из труппы театра. Без минуты восемь Кэд спохватился и прошел в телефонную будку Его сразу же соединили.
— Она еще слаба, — сказал Крил. — Лежит в постели. Я нашел покупателя на машину. Он дает хорошую цену.
— Могу я поговорить с ней, Адольфо?
— Не знаю. Она не выходила из комнаты. Но не тревожьтесь, я не покину дом. Вы позвоните завтра?
— Да. Скажи, что я ее жду.
— Хорошо, Вал. До завтра.
Кэд,
Почти весь следующий день они вместе с Бурдиком провели в театре. К вечеру он проявил снимки, а потом заперся в одном из кабинетов редакции и позвонил в Мехико. Телефонистка сообщила, что абонент не отвечает.
Кэд напрягся.
— Я знаю, что там обязательно кто-то есть, — сказал он. — Попробуйте еще раз.
Он ждал, всем своим существом ощущая надвигающуюся беду. Через некоторое время телефонистка снова сказала, что абонент не отвечает.
— Дайте мне аэропорт Мехико.
В конце концов, почему он так нервничает? Возможно, Хуане стало лучше, и они с Адольфо сейчас как раз находятся в аэропорту.
Из аэропорта ему ответили, что рейс на Нью-Йорк будет через два часа.
Кэд отправил снимки Матиссону и снова попытался связаться с Крилом.
Напрасно.
Тогда он снова позвонил в аэропорт, и там ему сказали, что сеньоры Хуаны Кэд среди пассажиров не значится.
Бурдик вошел в кабинет, когда Кэд вешал трубку.
— Что случилось? — спросил он, видя искаженное лицо друга.
— Я не могу связаться с Хуаной. Мне нельзя было оставлять ее одну, черт возьми! Пойдем, выпьем по стаканчику.
— Ну нет! — отказался Бурдик. — Пить я тебе не дам! Вернемся домой.
— Ты прав, — попытался улыбнуться Кэд. — Вернемся.
В шесть утра, когда Бурдик еще спал, Кэд позвонил в Мехико. Телефон по-прежнему не отвечал. Тогда он позвонил в аэропорт и узнал, что самолет на Мехико отправляется в половине десятого. Он побросал в саквояж какие-то вещи и покинул квартиру, не разбудив Бурдика.
В час дня такси доставило Кэда к маленькому домику, и первое, что бросилось ему в глаза — в гараже было пусто. С замирающим сердцем он вошел в дом и был поражен царившей там тишиной. Он поставил саквояж на пол, осторожно поднялся на второй этаж и, поколебавшись, толкнул дверь в спальню.
Крил в пижаме лежал на кровати. В правой руке он сжимал револьвер. Одна половина его лица была покрыта засохшей кровью, а на виске чернела маленькая дырочка.
В комнате еще пахло духами Хуаны.
В тот же день Кэд вернулся в Нью-Йорк.
Бурдик ждал его с беспокойством. Красное лицо Кэда свидетельствовало, что тот изрядно выпил.
— Ну, вот и все, — сказал Кэд, бросая саквояж на постель. — Теперь все кончено!
— Что случилось? — спросил Бурдик, стараясь казаться спокойным.
Кэд сел и дрожащей рукой вынул сигарету.
— Она убежала, — сказал он, закуривая. — Взяла машину. Я так виноват перед ней. Какое я имел право продавать машину? Может быть, она бы приехала в Нью-Йорк, если
— Ты же сказал, что Крил будет наблюдать за ней.
Кэд рассмеялся смехом, который заставил Бурдика задрожать.
— Конечно, он и наблюдал, да еще как! Они просто спали вместе, вот и все… Я, в самом деле, законченный болван!
Бурдик широко раскрыл глаза.
— Ты соображаешь, что говоришь? Этого не может быть! Крил — отличный, надежный парень.
— Да-а. Я нашел его в нашей кровати… Этот идиот пустил себе пулю в лоб. Они переспали, а потом у него не хватило смелости признаться в этом.
— Черт возьми! — пробормотал Бурдик.
— Он обещал наблюдать за ней, а потом посадить в самолет. Держу пари, она затянула его в постель еще до того, как я покинул Мехико… Надеюсь, он теперь в аду.
— Заткнись! — крикнул Бурдик. — Ты пьян, как скотина. Если кто-то из вас двоих и виноват, так это ты. Нельзя было оставлять его с такой женщиной. Ты уже успел ей надоесть. И, кроме того, если ты не мог устоять перед ней, то почему же Крил должен был оказаться святым. Может быть, ты считаешь, что он тверже и сильнее тебя?
Кэд посмотрел на него.
— Ты считаешь, что, если он застрелился, мы квиты? Ну, а я так не считаю. Он клялся мне в дружбе, а оказался обыкновенным подонком. Толстым подонком!
Бурдик холодно проговорил:
— Крил был очень хорошим человеком, и мне жаль его. А ты погиб уже один раз из-за этой шлюхи, но тебя все же удалось воскресить, а теперь ты снова начинаешь пить. Ты просто безвольная тряпка, и кто-то должен, наконец, сказать тебе об этом. Так пусть это буду я. Согласен, ты талантлив, но это не мешает быть тебе тряпкой. Адольфо, по крайней мере, был умен. Он видел, что эта шлюха вытерла об тебя ноги, и предупреждал тебя. Но он все-таки был мужчиной и не устоял, когда эта прожженная тварь потащила его к себе в постель. И он знал, что ты никогда не простишь его, поэтому и покончил с собой. Это все из-за тебя, понимаешь, из-за тебя. Так постарайся же остаться на поверхности хотя бы ради памяти Крила.
Кэд, покачиваясь, встал.
— Я пойду к Матиссону и скажу, что не хочу работать с тобой. Ты слишком плохо думаешь обо мне.
— О тебе? Я ничего о тебе не думаю, ты для меня просто не существуешь, — проговорил Бурдик дрожащим голосом. — Я сейчас ухожу, и надеюсь, что к моему возвращению тебя здесь уже не будет. Ты снова начнешь пить, а я не смогу тебе помешать. Поэтому я не хочу больше видеть тебя и работать с тобой. Так что укладывай свои вещи и уходи отсюда. И ты допьешься до смерти под забором, в этом я уверен. У тебя был шанс — любовь Викки, но ты его упустил. Ты предпочел снова уцепиться за свою шлюху, и теперь ты за это заплатишь. Убирайся к черту! — закончил он и вышел из комнаты.