Кэд
Шрифт:
— Мистер Кэд?
Кэд пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за руку неизвестного.
— Это я… Что вы хотите от… меня?
— Вас ожидает машина, сэр. Дайте мне ваши вещи.
— Здесь, вероятно, ошибка, — возразил Кэд, отталкивая незнакомца, и шаткой походкой направляясь к стоянке такси, но тот взял его за рукав.
— Простите, мистер Кэд, но вас хочет видеть мистер Браддок. Он сказал, чтобы я привез вас к нему. Могу я взять ваши вещи?
— Если это и в самом деле так, — валяйте. Но кто такой этот Брад… док?
— Машина здесь, мистер Кэд.
Шофер
— Вы уверены, что не ошибаетесь? — спросил он.
— Совершенно уверен, — ответил шофер.
Кэд, пребывающий в прострации, пожал плечами и дал усадить себя в машину, где сразу же потерял сознание.
Шофер взглянул на него с отвращением, осторожно положил на заднее сиденье саквояж и сел за руль.
Шэд Браддок сидел в своих апартаментах, расположенных на двадцать четвертом этаже. Это был крупный, костистый и сильно загорелый человек. Он очень дорожил своим здоровьем, соблюдал диету, никогда не ел мяса и пользовался каждой свободной минутой, чтобы заняться гимнастикой. В свои семьдесят пять лет он был на редкость здоров и выглядел значительно моложе. Его лицо напоминало маску, снятую с мертвеца, и было бы совсем безжизненным, если бы не маленькие, исключительно быстрые и живые глаза. У Браддока были тонкие губы, большие торчащие уши, и он считался пятым среди богатейших людей Соединенных Штатов.
Одним из его многочисленных хобби было сотрудничество с журналом «Шепот», который публиковал всякие скандальчики. Это занятие невероятно забавляло его. Браддок испытывал садистическое удовольствие, если на страницах его журнала, появлялись фотографии, причиняющие боль или неприятности каким-то влиятельным лицам.
Кэд сидел напротив Браддока, держа в дрожащей руке стакан виски с содовой. Прошло уже несколько часов, но Кэд все еще не протрезвел от выпитого накануне, а виски, которым потчевал его хозяин, усугублял его состояние.
Оказавшись в апартаментах Браддока, Кэд сразу припомнил их владельца. Невозможно было не узнать одного из могущественных магнатов, фотографии которого постоянно появлялись на страницах газет.
— Итак, Кэд, — сказал Браддок очень тихо, — мне кажется, вы находитесь на грани полного разорения.
Кэд отхлебнул виски. Он плохо себя чувствовал, но все же был в состоянии выслушать, что скажет Браддок.
— Ну и что? — нахально спросил он.
— Я проследил за вашей карьерой, — сказал хозяин, взглянув на часы. — У меня не слишком много времени, и я хочу сделать вам предложение.
Кэд пожал плечами. То, что мог предложить Браддок, его совершенно не занимало.
— Мне нужны кое-какие снимки, — продолжал Браддок. — Я заплачу вам десять тысяч долларов и предоставлю вам право публиковать их. Это тоже принесет вам кучу денег.
— Почему мне? — спросил Кэд. — Что, кроме меня, нет фотографов? Я — просто бродяга и неудачник. Вы сами это прекрасно знаете.
— Мне нужен именно такой человек. Поэтому я и выбрал вас,
— Но у меня контракт с «Сан», — проговорил Кэд.
Браддок покачал головой.
— Был. Я откупил вас. Матиссон был счастлив избавиться от пьяницы.
Кэд посмотрел в свой стакан. Он не сердился на Матиссона.
— До чего же я опустился, — подумал он. — Работать для такой дряни, как «Шепот». Кажется, мне действительно пришел конец.
— Я не знаю, хорошо ли вы помните, что записано в вашем контракте, мистер Кэд, — продолжал Браддок, — но Матиссон имел право преследовать вас по закону, после того, что вы с ним сделали. А я не таков. Хочу, чтобы вы поняли, — будете делать только то, что я вам скажу, в противном случае мои адвокаты вообще не дадут вам возможности заработать ни одного доллара, даже если вы перемените профессию.
Кэд допил свой стакан и поднял глаза.
— Что вы от меня хотите?
— Я пишу статью об Аните Штерлик, — ответил Браддок. — Мне необходимы несколько снимков для иллюстрации. Вы должны их сделать.
Анита Штерлик была звездой кино уровня Бриджит Бардо и Жанны Моро. Некоторые критики видели в ней новую Гарбо. Русская по национальности, скорее привлекательная, чем красивая, она была знаменита вот уже пять лет.
Кэд знал все это.
— А что она вам сделала, Браддок? — спросил он и закурил сигарету. — Я представляю себе в каком ключе вы пишете эту статью.
— Тем лучше… Но пусть вас не занимает, что она мне сделала. Вопрос не в этом. Вам никогда не казалось странным, что она не выходит замуж?
— А почему вы хотите, чтобы меня это интересовало?
— Вас должно это заинтересовать, мистер Кэд. Анита Штерлик — уникальный случай в кино. Вот уже пять лет она знаменита, но при этом не замечена ни в одной любовной связи. Она не лесбиянка и сделана, так же, как и мы, из плоти и крови. Я не верю, чтобы женщина с таким темпераментом и с такой внешностью могла хранить свою девственность в течение двадцати семи лет. И все же мы до сих пор не обнаружили у нее ни одного любовника, а мои люди, смею вас заверить, не спускают с нее глаз.
— Какая неприятность для вашей грязной газетенки, — сказал Кэд.
— Отныне вы тоже работаете для этой грязной газетенки, мистер Кэд, — проговорил Браддок невыразительно.
— И что с этого?
— В мае Анита ездила в Швейцарию. Мой агент следил за ней, но в Лозанне потерял ее. В сентябре она снова ездила туда. Мой агент, который хорошо знает свое дело, потерял ее уже в Монтре. Похоже, она почувствовала, что за ней следят, и стала действовать очень осторожно. Почему? Я думаю, у нее есть любовник, с которым она там встречается. Я хочу быть в этом уверенным, и мне нужны снимки обоих. Вот ваша работа, мистер Кэд. Я заплачу вам за эти снимки десять тысяч и передам вам права на них. Если вы не справитесь, я сделаю то, что обещал, а это будет для вас очень неприятно. Так что постарайтесь, чтобы эта работа вам удалась.