Каюсь. Том Второй
Шрифт:
Десять дней дома прошли чудесно. Мы с мамой каждое утро бегали в парке, болтая обо всем на свете. Иногда мама тренировала меня, как в старые добрые. Большую часть времени, конечно же, проводили на даче, но иногда ходили в кафе и кино, пару раз даже выползли в клуб, где к маме привязался симпатичный молодой человек. Я ухохатывалась , наблюдая эту картину и, позвонив Гладышеву по скайпу, повеселила и его. Олег, впервые увидев мою маму, сказал, что он удивлен, как еще весь клуб не собрался у ее ног.
Будучи немного навеселе я, конечно же, перевела разговор на себя любимую, и стала допрашивать Гладышева, отчего это он так спокоен, когда вокруг самой красивой девочки
Я хохотала до слез с такой самоуверенности, а потом начала дразнить и подначивать Олега, выводя на ревность, но он был спокоен, как удав, и только насмехался над моими ужимками и пьяными выходками, зная, что рядом мама и если что, есть, кому всыпать. Закончился тот разговор довольно неловким знакомством мамы и Олега.
Когда она заметила, что я разговариваю с кем-то по скайпу, подумала, что звонит тетя Катя, влезла в камеру и послала воздушный поцелуй. Надо было видеть лицо Гладышева и мамы – бесподобная картина. Мама покраснела, как рак и, смеясь, извинялась долго. Я от волнения и изрядного количества алкоголя в крови смеялась на пару с ней. Гладышев, кажется, тоже смутился и, натянуто улыбнувшись, кивнул в знак приветствия, а затем быстро свернул разговор.
В последующие дни до самого отъезда я слушала мамины впечатления: как молодо выглядит, какой красивый, приятный, ухоженный, неужели ему правда тридцать восемь и как такой мужчина может быть не женат?
– Ну, скоро будет женат, - заявила я, хотя уверенности в этом не было ни грамма, мама тоже, кажется, не особо в это верила, но комментарии оставила при себе. Просила только не рубить с плеча и стараться эмоции придерживать, переваривать, а потом уже нести в массы.
С такими напутствиями я поехала в Москву. Олег же уехал к дочери и родителям в Бийск, поэтому нам предстояло еще неделю жить в разлуке. Я эти дни провела в обществе тети Кати и Кристины.
Крестная на перемены в моей жизни только покачала головой. И вся ее долгая речь свелась к совету не быть дурой и брать, как можно больше и чаще, ибо мужики все козлы и хрен знает, что будет завтра, а жизнь, она длинная. В общем-то, с ее позицией я была согласна. Вот только не очень представляла, как буду у Гладышева что-то канючить. Хотя… почему бы и не попробовать?
Правда, руководствовалась я исключительно любопытством и азартом. Хотелось узнать границы дозволенного, испытать свои чары и примерить разок, интереса ради, роль меркантильной стервы.
Глупости, конечно, и пафос, но, тем не менее, мне нравилось фантазировать на данную тему, представляя себя эдакой фифой, которая способна одними надутыми губками и томным взглядом положить к своим ногам весь мир.
Но после встречи с Кристиной весь этот бред быстро вылетел из головы. Мы с ней просидели всю ночь за бутылкой коньяка и разговорами. У нас уже стали традицией такие вот коньячные посиделки. Я рассказала ей все: про поступление, Леру, Макса, и конечно же, про Гладышева.
Когда она услышала, что мы с Олегом снова вместе, как-то даже ожила, а потом вдруг спросила, видела ли я Мишу.
Я не сразу поняла про кого речь, а потом когда дошло, то от промелькнувшей догадки охренела и воззрилась на подругу шокированным взглядом.
– Не смотри на меня так, - прохрипела она и, опрокинув в себя рюмку коньяка, закашлялась.
– У вас с ним с зимы отношения?!- пораженно воскликнула я, и последовала примеру подруги - осушила рюмку.
– Да какие отношения…,- отмахнулась Крис и с горьким смешком
– И что это значит?- не поняла я.
– Ничего, Януль, ничего это не значит. Я замужем, у меня сын, а у него - жена…
– Сука, - вставила я, вспомнив эту стервозную Вику.
– О, да!- подтвердила Крис с невеселой усмешкой, а потом взглянула на меня в упор пьяным, но решительным взглядом, и строго наказала.- Не лезь к этому Максу! Даже, если это он устроил всю эту херь с поступлением, не лезь! Ты с Гладышевым счастлива?- спросила она прямо, но, не дожидаясь ответа, так как он был написан у меня на лице, продолжила.- Вот и радуйся! А к этому не лезь. Баба с тенью плохо кончает! Рядом должен быть только один мужик, как солнце освещать весь твой путь! В тени, конечно, хорошо, когда солнце сильно печет, но без солнца вообще жизни нет. И Леру эту выкинь из головы. Как говорится перед тем как мстить, вырой две могилы. Зло оно имеет свойство возвращаться, так что не порть себе карму.
Я ничего на это не ответила, так как не имела ни малейшего желания отказываться от идеи воздать по заслугам своим обидчикам. Меня всю наизнанку выворачивало от одной мысли спустить с рук то, что я чуть было не лишилась будущего.
Нет! Никому не позволю самоутвердиться за мой счет в роли господа –бога! Не успокоюсь, пока не узнаю, кто подложил мне эту свинью, и пока тварь, сделавшая это, не ответит за все. Ибо слишком много для меня значило это поступление.
Вот только в том, что это Макс, я стала очень сильно сомневаться. Первая мысль, конечно, была о нем, но потом, когда он стал периодически названивать мне и, не дозвонившись, писать смс, спрашивая, что происходит и как прошло поступление, я не выдержала и, позвонив, в грубой форме высказала все, что хотела. Вот только Пластинин был крайне удивлен и озадачен. Тогда-то я всерьез задумалась: зачем ему изображать удивление, если он хотел меня наказать, показав мое место и всемогущего себя? По идеи, он должен был, напротив, ткнуть меня носом в то, что я отвергла ЕГО – господа-бога всея Академии. Что-то в этом не складывалось. Возможно, я поторопилась с выводами. Вдруг это просто какая-то ошибка или кто-то из этой проклятой Академии решил пропихнуть своего студента на мое место? Всякое ведь бывает. Но как узнать? Что вообще теперь делать?
В моей голове крутилось масса вопросов, с которыми я решила разобраться позже, как только обоснуюсь в университете, присмотрюсь, обвыкну. Насчет Макса тоже решила действовать осторожно и уже тысячу раз пожалела, что затеяла тот разговор, который закончился тем, что я бросила трубку, не дослушав. Это было ошибкой, которая могла еще выползти боком. Макс опасный тип. Но поскольку до начала семестра был еще целый месяц, я забросила на дальнюю полку все эти тайны Мадридского двора и его академское величество Пластинина, тем более, что сам он больше не давал о себе знать. Это и радовало, и пугало. Но опять же я отложила данную проблему до сентября.
Сейчас же на повестке дня было свидание с Гладышевым. Да, вы не ослышались, именно СВИДАНИЕ!
Олег Александрович собирался сводить меня на самую громкую премьеру сезона в Большом— балет “Драгоценности” Джорджа Баланчина, поставленного в партнерстве с ювелирным домом Van Cleef & Arpels.
«Пойдем, посмотрим на танцульки бриллиантов, бриллиантовая моя!» - вот так звучало приглашение, но под этими вроде бы насмешливыми словами крылось несказанно много. Гладышев умело конспирировал романтику под нечто обыденное, но не настолько умело, чтобы меня провести.