Кавказский след

Карасик Аркадий

Погода стояла премерзкая. Моросил холодный мелкий дождь, насвистывал разбойничьи мотивы разгулявшийся ветер. В поселках и городках ежились немногочисленные прохожие, торопились укрыться в своих домах или в магазинах.

Расплескивая лужи, машина мчалась в Москву.

— И все же с этим бизнесом я решил завязать, — хмуро поставил в известность компаньонов Басов. — Моему Сервизбанку по самую макушку хватает вполне законных операций…

— Законных, говоришь? В том числе, и с Ханжой?

Упоминание клички известного главаря крупной преступной группировки не повлияло на упрямого банкира. Он только наклонил ниже голову, будто приготовился бодаться, и откашлялся. Вспомнился нахальный

бандит, поджарый, будто волк по весне, с ехидной улыбкой, приклеенной к мокрым, толстым губам. Входит в кабинет банкира, словно в пивной бар, разваливается в мягком кресле, без приглашения наливает в рюмку коньяк, берет из изящной коробочки дорогую сигару. Не просит — требует. С мастерски замаскированными угрозами.

Басов брезгливо поежился. Оправдываться не стал — не чужие проблемы, его собственные, сам он их и разгребет.

— Гнать валюту без реальной перспективы получить ее с процентами — ни малейшего желания. Это противно самой сущности нашей с вами банковской деятельности.

— Остановись, Альфред, не греши! — негромко прикрикнул Хвостов. — Можно подумать, что мы только-что отправили на транспортнике свои деньги…

Альфред Терентьевич отлично знает: улетели не «свои» доллары, они получены для переправки на Кавказ от одного крупного зарубежного банка. Пожелавшего оставаться неизвестным его представитель сквозь зубы назвал свою фамилию да и то, наверняка, вымышленную. Но банкир есть банкир, все, что проходит через его «руки», считается собственностью, которая обязана «работать», гнать прибыль.

— Какая разница? — выразительно поморщился Басов. — Важно, что деньги брошены в черную дыру, которую сотней таких же посылок не заткнуть. Ни мы их назад не получим, ни зарубежные партнеры не достанут.

— А они, между прочим, и не требуют возврата, — невесть чему засмеялся толстяк. — Дали и, кажется, впредь не откажут…

И снова человек в золотых очках жестом остановил приятеля.

— Честно говоря, Альфред, иногда я отказываюсь тебя понимать. Опытный финансист не понимает примитивных истин — диву даешься. Существует такое понятие — долгосрочное вложение капитала в, казалось бы, невыгодный проект… Только Кавказский регион невыгодным грешно назвать. Прежде всего, перекресток мировых дорог. Три моря. Потом — нефть. Полезные ископаемые. Наконец, российское «подбрюшье», по которому при необходимости можно врезать… Мало тебе?

Басов помолчал. Думал о своем, не связанном ни с кавказскими перспективами, ни с долгосрочными инвестициями.

— Все же — завязываю. Признаюсь, совесть замучила. В танковой части на Кавказе служит племянник. Обстановка там, сами знаете какая. Обстрелы, взрывы, ежедневно гибнут люди. В том числе, наши солдаты. Так и чудится — летят в танк племяша снаряды, купленные на мои… наши деньги. По ночам мерещатся жильцы взорванных домов, заложники И те, которые погибли, и те — искалеченные…

— Чистейшая сентиментальность, Альфред. Недостойная настоящего финансиста. Бизнес не знает ни границ, ни родственников. К примеру, как быть с тем же Ханжой, баксы которого ты отмываешь? Или — тоже считаешь… преступлением против нравственности?

Последние слова жирно подчеркнуты, до предела сдобрены насмешкой.

— Ханжа — мои проблемы. Сказал же — завязываю, — с раздражением повторил Басов, зябко поежившись. — И вам советую…

Собеседники переглянулись. Поняли: уговаривать, взывать к голосу рассудка, заманивать обещаниями высоких прибылей — бесполезно. Все равно не удастся переубедить упрямца.

— Надеюсь, в уголовный розыск сдаваться не пойдешь?

Басов снова помолчал. Будто примеривался к подсказанной добровольной явке с повинной.

— Пока не пойду…

Туманное словечко «пока»

насторожило собеседников. Они в очередной раз многозначительно переглянулись. Толстяк перестал веселиться. Тощий долго протирал стекла очков.

Особой опасности в случае, если Басов решит покаяться, не просматривается. У банкиров — мощный заслон на всех этажах власти, их ни за что не сдадут правоохранительным органам, ни один прокурор не заведет уголовное дело. Бизнес есть бизнес, он не имеет ограничений, не подвержен наказанию, деньги, отправленные на Кавказ не государственные, владелец вправе распоряжаться принадлежащим ему «имуществом».

Другое дело, если станет известной беседа между двумя, исключая Басова, банкирами, с одной стороны, и приехавшим в Москву для изучения возможностей дополнительных инвестиций американским банкиром русского происхождения Берицким, с другой. Тогда в них может вцепиться оттощавшая и обрезанная, но все еще сильная Федеральная служба безопасности. Ибо беседа пахнет государственной изменой, а ее ни в одной стране мира не прощают.

Хвостов на сто процентов уверен — Вербицкий никакой не финансист, он — примитивный сотрудник ЦРУ, разведчик, грубо выражаясь, шпик. Оперирует он, конечно же, не своими деньгами, рискует не своей шкурой. Прикрытие у русского американца — непробиваемое: член американской инвестиционной делегации. При нынешнем экономическом и финансовом развале власти России просто облизывают западных инвесторов, подобострастно заглядывают в глаза, кланяются, протягивая руку за «подаяниями». В виде кредитов или гуманитарной помощи — какая разница?

Вот и разгуливает по Москве цэрэушник под маской богатого дядюшки, вот и инструктирует обнищавших российских банкиров. Докопаются контрразведчики — американцу — легкое внушение, россиянам — зона…

Хвостов снова водрузил на нос старательно протертые замшей золотые очки задумчиво уставился на очереди возле остановочных павильонов, на многочисленных торговцев, укрывшихся от дождя под широкими зонтами, на пьяных, распевающих матерные песни.

Смотрел и вспоминал встречу с американцем в ресторане…

Сидели они не в общем зале — в отдельном кабинете. Осоловелый толстяк откинулся на спинку мягкого кресла и уставился на экран телевизора. Он целиком доверял своему коллеге, его не интересовали социальные потрясения и народные беды. Вот ежели бы речь шла об очередном кредите под мизерные проценты или о выгодном вложении капитала…

— Кавказ — не российский регион, — Берицкий упрямо внедрял в сознание собеседника, по его мнению, примитивные истины, известные каждому цивилизованному человеку. — В давние времена Россия попросту оккупировала Кавказ, захватила его силой. Вспомните легендарного Шамиля, генерала Паскевича… Наступила пора восстановить справедливость, помочь закабаленным русскими народам Кавказа обрести независимость…

Пой, пташка, пой, про себя иронически покривился банкир, сохраняя на лице вежливое внимание. Не за свободу горских народов ратуешь — за стратегически важный район с колоссальными запасами нефти и ценных ископаемых. Лакомый кусок для оставшейся после развала Советского Союза единственной в мире сверхдержавы.

Ну, и пройдохи, ну, и хитрецы, завистливо думал он, внимательно слушая многословные изречения американца. Тайно разожгли под задницей России кавказский костерок и теперь, так же тайно, продолжают подбрасывать в него «дровишки». В виде тех же посылочек с баксами. Искры от костерка разлетаются в разные стороны, образуя то в одной, то в другой республике новые очаги пожара. Мечутся политики, заключаются разные договора и соглашения, стягиваются к границам «пожаров» войска. Припекает ведь, до боли припекает, не успеваешь смазывать обожженные места!