Кавказский след
Шрифт:
Федор Иванович перестал включать телевизор, читал только рекламные газетки да и то потому, что они — бесплатные. Если чиновничья работа научила его осторожности и осмотрительности, то нагрянувшие реформы и безработица внедрили в сознание боязнь потерять место, которое он должен найти… Обязательно найти, ибо безнадежность подобна медленному умиранию. А инженер-чиновник хотел прожить, как минимум, сотню лет.
И вдруг в сплошной темноте бытия появился едва заметный луч надежды.
Сосед по подъезду, старый, облезлый бухгалтер, пообещал свести безработного инженера с богатым
— Кого ищет банкир? — стараясь придать лицу максимальное равнодушие, хотя кровь всполошенно застучала в висках, спросил Машкин. — Если — охранника, не пойду…
— Охранников и телохранителей у Басова предостаточно… Он решил коттедж построить, сам ни бельмеса в строительстве не смыслит. Прораб понадобился…
— Какой из меня прораб… — заикнулся было Машкин, но тут же спохватился, будто заткнул себе болтливый рот. Обстановка — не для выбора должностей — дворником, ассенизатором, курьером, какая разница? — Диплом, конечно, имеется, но…
— Никаких «но», дорогой соседушка. Устроишься — выставишь бутылек… Банкир — настоящая дойная коровка, доить и доить. Гляди, не продешеви, нынче — рынок: как потопаешь, так и полопаешь… Меньше, чем на пару кусков баксов не соглашайся.
— Две тысячи долларов? — ужаснулся Машкин, мечтающий о жалких пяти кусках деревянных. — Брешешь, старик!
— Я тебе не собака, чтобы брехать, — обиделся бухгалтер. — Не хочешь потолковать с Басовым — твои проблемы. Бегай по фирмам, ползай на коленях — авось, возьмут… полы в офисе подтирать. Хоть тряпкой, хоть твоим дерьмовым дипломом!
— Да вы не обижайтесь, — снова спохватился безработный инженер. — Это я так сказал — к слову… Огромное спасибо! Если выйдет — не поскуплюсь, вволю попируем…
— Ладно, прощаю, — прошамкал бухгалтер, поправляя во рту протез, который постоянно выскакивает. — Так и быть, поговорю с банкиром, уломаю…
В давние времена судьба свела в одной комнате, гордо именуемой бухгалтерией, всемогущего бухгалтера и бесправного счетовода. Они не то, чтобы подружились — какая, спрашивается, может быть дружба между человеком, приближенным к начальству и рядовым клерком? — просто привыкли друг к другу.
Прошли годы, прошерстили служебные и человеческие отношения жителей России, вознесли одних, бросили в болотную тину других. Рядовой счетовод превратился во владельца престижного банка, его прежнее начальство — бухгалтер стал нищим пенсионером. И все же Альфред Терентьевич не забыл «приятеля», навещал его, изредка «подкармливал». Тот, в свою очередь, навещал банк, подолгу просиживал в операционном зале. Насторожив далеко не старческие уши, засекал нелестные отзывы некоторых служащих в адрес хозяина. Добытые трофеи торжественно выкладывал банкиру.
На этот раз он не задержался в зале — поспешил в кабинет «благодетеля». С месяц тому назад Альфред Терентьевич вскользь посетовал на крайнюю необходимость найти честного инженера, специалиста самой высокой пробы. Для строительства загороднего особняка.
Откровенность была воспринята, как
Активно сооблазняя безработного соседа, бухгалтер-сводня не менее активно распевал Басову хвалебные дифирамбы в адрес своего протеже. Поминутно вытирая слезящиеся глаза, поправляя чертову челюсть и шмыгая вечно простуженным носом, азартно посапывал, дергал головой и размахивал руками.
— Сосед — безработный, — захлебываясь от предчувствия ожидающей его подачки, расхваливал он Машкина, будто базарная торговка спрыснутые водой помидоры. — По отзывая знающих его людей — честный человек, неподкупный. Возьмете — не ошибетесь. Говорят, предан любому руководителю… простите, хозяину, в руках которого — его зарплата… Долгое время прослужил в министерстве. Закончил институт. Инженер-строитель.
В смысле сопротивления взяткам Басов усомнился — уровень неподкупности любого чиновника, по его мнению, определяется предложенной суммой. А вот преданность — чрезвычайно ценное качество, способное компенсировать остальные изъяны.
Правда, абсолютной преданности, как и неподкупности, не существует, все эти понятия относительны. Выдумки философов и социологов, набивающих себе цену. Но если есть ростки — вырастить из них нужное хозяину «растение» — дело времени и опытности. Главное — заинтересовать инженера, наглядно показать ему ожидающую его выгоду. И позаботиться о быте нужного работника — именно, с быта начинается преданность и честность. Какую конуру построишь дворовому псу, с таким усердием он станет охранять достояние благодетеля.
— Приводи своего соседа. Поговорим. Подойдет — ничего не пожалею ни для тебя, ни для него…
Сводня-бухгалтер самолично доставил инженера в басовский офис.
— Диплом держи на готове, — накапывал он в ухо Федору Ивановичу. — И сразу — на стол. Старайся больше помалкивать — я стану говорить… Слава Богу, научился за свой бухгалтерский век!
Машкин глубоко сомневался в ораторском умении пенсионера, значительно больше был уверен в своих способностях, нажитых за долгие годы пребывания в министерских кабинетах. Но возразить боялся. Вдруг бухгалтер в очередной раз обидится, плюнет и оставит подопечного лицом к лицу с нищетой и безработицей.
Из головы не выходили обещанные баксы. Медленно, маняще перекладывались «полтинниками» слева направо, потом наоборот, «стольниками» — справа налево. Новенькие банкноты, хрустящие. Мысленно Федор Иванович покупал машины, мебель, туристические путевки, модную одежду, квартиры, короче, все, что продается и покупается.
И вот за час до назначенного банкиром времени инженер и бухгалтер появились в скромно обставленной приемной. Секретарша поглядела на часы, сверилась с записями в изящном блокнотике.