Кавказский след
Шрифт:
Снова взяв под руки мужчин, прижав к себе так, что оба ощутили заманчивое покачивание упругих бедер, Басова повела их в прорабку.
В первые же дни вселения в бытовку-вагончик от Машкина потребовали развесить по стенам «картинки»: фасады — главный, дворовой, боковые, планы этажей, разрезы, оформление прилегающего к зданию участка, короче, весь проект, за исключением чертежей конструкций и коммуникаций.
Подобная выставка лично прорабу ни к чему, но, как объяснила хозяйка, она необхожима для представительства. Захочет «бугай» утереть нос конкурентам, повлиять на их сердечно-сосудистую
Первыми посетителями, которые воспользовались услугами инженера — экскурсовода, оказались не конкуренты Сервизбанка — жена Басова и ее любовник. Приехали они, конечно, не только «проверить» ход строительства — об этом свидетельствует солидный багаж — две сумки, которые притащил из машины в вагончик немолодой водитель.
Если судить по хмурой его физиономии, мужика так и распирает желание смачно выматериться, посетовать на свою нелегкую житуху банкирского холуя. Сдерживает та же причина, что и Машкина: боязнь потерять место.
Возвратившись после внешнего осмотра стройки, скучного, но почему-то необходимого, Любовь Трофимовна распаковала баулы. Доставая бутылки либо пакеты со снедью, торжественно поднимала их над головой. Будто демонстрировала хозяйственную сноровку и достаток. Постепенно рабочий столик прораба заполнился балыком, грибами, ветчиной и прочими деликатесами. Между ними возвышаются всевозможные напитки, далеко не безалкогольного содержания.
— Глотни, Феденька, коньячку и принимайся за дело. Ты должен доходчиво рассказать, где и что будет, какие красоты нам обеспечишь… Начни с холла.
Будто она только-что не ораторствовала со штабеле плит, не расписывала во всех цветах и красках будущий дворец. Либо кокетничает перед любовником, либо демонстрирует власть над бесправным прорабом.
Пришлось Машкину повторить уже известное парочке описание этажей и подвала.
Глава 5
После завершения привычного повествования, которое для Машкина — своеобразная тренировка перед посещением новостройки хозяином, он выжидательно поглядел на хозяйку. Могу быть свободным? Вы станете развлекаться, а у меня — стройка, каменщики без дела сидеть не станут — подхватят инструменты и подадутся к другому подрядчику.
— Сидеть! — негромко приказала Любовь Трофимовна. Будто комнатной собачке. — Ты, Феденька, нам не мешаешь… Пока не мешаешь, — с двухсмысленной улыбочкой уточнила она. — Ну, как тебе будущие хоромы, Мишенька?
Михаил раздумчиво потер лоб.
— Ничего не скажешь, престижно… И этот дворец в случае смерти супруга станет твоей собственностью?
— Точно, — торжествующе воскликнула Басова. — Когда мой бугай отправится на тот свет, я немедля предъявлю его завещание…
— Значит, составлено?
— И составлено, и подписано, и заверено
Вот так, подумал Машкин, супруг еще живет, еще трудится на благо благоверной женушки, а она уже рассуждает о «проверке» нового муженька. Заманивает его будущим своим приданным, букдто прикармливает глупую рыбешку… Ну, и люди же пошли — чудовища, вампиры… Вообще-то, может быть, и в прежнее время они существовали, только умело маскировались парадными лозунгами и высоконравственными откровениями?
Федор Иванович сидел в стороне, думал о своем, старался не прислушиваться к беседе «гостей». И все же некоторые выражения поневоле задерживались а сознании, отпечатывались в нем крупным шрифтом.
Хозяйка и ее любовник не только разговаривали, но и пили. На смену первой опорожненной бутылки из сумки показалась вторая. Сменилась и закуска: остатки балыка небрежно отодвинуты в сторону, освободившееся место заняла икра и поросенок с хреном. Сильными пальцами, поросшими рыжими волосами, Михаил «разделал» поросенка на куски, предупредительно подвинул тарелку любовнице.
А она разрумянилась, взволнованно посмеивается, то и дело ласкательно прикасается к плечу спутника. К месту и не к месту упоминает о завещании и связанном с ним богатством.
— Не обижайся, Феденька, нам с Мишкой нужно поговорить. Наедине. Сделай так, чтобы тебя часок искали и не могли найти…
Все ясно — сейчас займутся любовью, равнодушно подумал Машкин. Ему-то что до занятий хозяйки, пусть муж контролирует ее поступки, ощупывает свою макушку в поисках обязательных для шестидесятипятилетнего старца рожек. В обязанности прораба не входит слежка за женой банкира, денег ему за это не платят.
Вагончик-бытовка состоит из трех помещений: «рабочей» комнаты, сейчас оккупированной любовниками, раздевалки работяг и комнаты для проживания прораба, когда тому не захочется уезжать к себе на Сретенку. Машкин охотно покинул «парадную» комнату, перешел в соседнюю — утлую, которая служит для него и спальней, и столовой.
Стены бытовки — будто прозрачные, отчетливо слышны охи-вздохи раззадоренных любовников, каждое их слово. Федору Ивановичу кажется, что он видит переплетенные голые тела, мужское и женское, их ритмичные движения. От этого видения неожиданно возникла жажда, которую он утолял прямо из бутылки теплой минералкой.
— Ох… Ой… Вот тебе… бугай, получи! — стонала в паросксизме страсти женщина, не забывая в любовном безумии своего ненавистного супруга. — Еще… еще… милый… Ох… Держи, Альфредик, козел вонючий… Гляди, старикашка, как на мне прыгает настояший мужик… Ох… ох… умираю…
Нвконец, сладостные охи-ахи стихли. Вместо них — торжествующий вопль женщины, достигшей пика наслаждения. Учащенное мужское дыхание. Лавка, заменяющая кровать или диван, перестала скрипеть.
Прошло несколько минут молчания