Кавказский след
Шрифт:
Скорей всего, толстый хитрец сплавил доставшиеся ему по дешевке детские консервы. Для главы финансовой компании, конечно, постыдная мелочевка, но жадный Федосов рубля мимо себя не пропустит. Такая уж натура у мужика!
Басов снова возвратился к исходной точке тягостных размышлений. Извечный вопрос — что делать?
Идти с покаянием в органы — невероятная глупость. Все равно, что на самого себя накинуть петлю. За добровольное признание и помощь следствию срок, конечно, скостят, но в преклонном возрасте, с полным джентльменским набором всевозможных болячек, долго на зоне
Поэтому явка с повинной начисто отвергается. А вот как выкарабкаться из ставшего слишком опасным «кавказского» бизнеса — нужно решить в самое ближайшее время. Банкир свято верил в свои способности удачливого циркового канатоходца — не оступится, не упадет. Только надо придумать достоверный вариант поведения и воплотить его в жизнь.
Успокоенный принятым решением, Басов задремал.
Бортинженера спасла от гибели случайность. Во время разбега по взлетной полосе командир, не поворачиваясь, пошутил.
— Не дыши в затылок, гайка-болтик, лучше пойди проверь: закрыта ли дверь грузового отсека — в спину дует.
Привычная шутка, набившая оскомину. Обиженный бортмеханик вышел из рубки и, позевывая, пошел в грузовое отделение. Конечно, не для того, чтобы закрывать несуществующую дверь — продемонстрировал обиду.
Это и продлило ему жизнь. Правда, не на много.
Спасатели извлекли изувеченное тело единственного оставшегося в живых члена экипажа из под обломков самолета. Доставили его в госпиталь.
— Похоже, не жилец, — вздохнул хирург после тщательного осмотра. — Сделаем все, что возможно — подправим, зашьем. Плохо — повреждены внутренние органы. Тут я — пас.
Действительно, армейские хирурги сделали почти невозможное — продлили жизнь фактически мертвому телу на целых три часа. Мало того, допустили в палату следователя военной прокуратуры, которому поручено вести уголовное дело по факту гибели самолета ВВС.
Правда, ничего путного механик сообщить не мог. Не потому что сделать это ему не позволило полубессознательное состояние — он просто не знал: сработало ли подложенное взрывное устройство либо транспортник подбили боевики.
Тем не менее, следователь трудолюбиво зафиксировал на бумаге все, что ему шептал пострадавший. Начиная от сварливой жены, которую инженер все же любит, и кончая непонятным «спецгрузом», предназначенным десантникам, в виде грузовика с детским питанием.
Последнее особенно заинтересовала сотрудника прокуратуры. Уж не в перевезенных ли ящиках с подарками и консервами таится причина гибели лайнера? Конечно, не в прямом смысле слова — самолет возвращался в Москву груженный совсем иной «поклажей».
Предстояло отыскать грузовик. Перебрать содержимое, покопаться во внутренностях офицера и солдата-водителя, которые сопровождали странный груз. Авось, удастся найти зацепку — пусть даже самую мелкую, микроскопическую, которая позволит заглянуть за «кулисы».
Подумать только, огромный «Антей», стоимость полета которого исчисляется миллионами «деревянных», вдруг перевозит один грузовик с консервами! Да они, эти самые консервы, превратились в слитки золота… Кому понадобилась подобная авантюра, кто стоит за спинами старлея и солдата?
Но
И все же придется поковыряться, поколебавшись, решил следователь. Не выходя, конечно, в верха, а так, пройтись понизу. Расследовать любое преступление легче и проще, исходя из отправной точки, лежащей «в основании пирамиды». Им руководило не чувство долга или профессионального интереса. Вдруг поклажей транспортника заинтересуются другие, стоящие выше? Отыщут упущенный предыдущим следствием фактик и стукнут им по носу. Больно стукнут — до крови, до снятия с должности.
Грузовик нашли на удивление быстро. Вернее, не грузовик — обломки машины. С разбросанными вокруг разбитыми ящиками, с валяющимися банками. Отыскались и старший лейтенант с водителем. Их трупы не закопали, не утопили с привязанными камнями в расположенном невдалеке пруду — бросили в кустарник. Даже ветками не замаскировали.
К чему наращивать «трудовые» мозоли. Нынче на Кавказе столько трупов, что какая разница — двумя больше или меньше. Убийц все равно не найдут. Да их никто и не станет разыскивать — кому это нужно? Война все спишет «на убытки» — и разрушенные города и погубленных людей. Тем более, если на этих «убытках» выращиваются радующие глаз ростки невероятных прибылей…
Похоронили офицера и солдата на местном кладбище. Рядом — могилы членов экипажа транспортника и, почему-то отдельно, бугорок, под который положили тело бортмеханика.
Скрупулезный следователь с согласия прокурора отправил все собранные им материалы в Генеральную прокуратуру. Без приложения комментариев и собственных версий. Голые факты. Так безопасней, пусть оценивают и расставляют знаки препинания другое люди, с другими погонами и положением.
Ободренный привалившим счастьем — кончилась тоскливая безработица! — Машкин постарался развернуться, показать свой знания и — главное — усердие. Нанятая за немалые деньги бригада за неделю смонтировпла сборные фундаменты, прочно укрепила их поверху железобетонным поясом. Прорабу повезло:среди монтажников оказался знающий человек, который умело разбил здание, обозначил его привязку к реперам, проследил за правильностью укладки блоков.
Вслед за «фундаментщиками» на стройке появились каменщики. Опять же, опытные, знающие — не нужда.тся ни в указаниях, ни в требованиях. Деньги делали чудеса. Памятуя требования банкира, Машкин не «скупердяйничал», не высчитывал рубли — расплачивался щедро, выдавая работягам премии за досрочное выполнение заданий, заставляя исправлять брак без штрафов и вычетов.
Удивительно, но знания, полученные Федором Ивановичем в институте, не подкрепленные опытом работы на стройке, позволили инженеру отличать блок фундамента от плиты перекрытия, раствор от бетона. Прораб изо всех сил старался показать работягам свое умение, но держался с ними доброжелательно и заботливо. Точно так же, как коллеги в давние времена службы в министерстве, рабочие решили: свой парень, не обидит.