Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
И он это видит.
И в глазах как будто огонь загорается. Дьявольский, злой, опасный.
Склоняется ко мне.
Мысленно успокаиваю себя - мы уже целовались, ничего такого уж страшного не случилось тогда. И сейчас всё будет нормально.
Но женщины, стоящие за моей спиной, почему-то пораженно ахают, как будто происходит что-то странное.
И он меняет траекторию движения и просто касается губами моей щеки.
Проезжается по моей коже своей щетиной. Побрился бы хоть - все-таки свадьба у него!
Что
Наследство мое? Отцовское состояние?
Отец даже еще земле не предан. А эти шакалы уже рвут на части то, что он столько лет создавал!
И если кто-то думает, что я так просто всё отдам, как сейчас, по сути, отдала себя саму в руки врага, то он ошибается!
Я найду способ отомстить! Я еще повоюю!
Говорю тихо, чтобы остальные не слышали, но он знал:
– Мерзавец. Ты еще пожалеешь.
– Что?
– переспрашивает, видимо, не веря в то, что ему такое могут пообещать.
Практически касаясь своими губами его уха, повторяю:
– Мерзавец, ты еще пожалеешь.
Усмехается.
– Посмотрим, кто из нас пожалеет первым. Пошли.
Ведёт меня в сторону выхода за руку. У дверей поворачивается к людям и говорит:
– Вы знаете, что сейчас у нашей семьи трудные времена. В силу обстоятельств мы не можем отметить, как положено, в ресторане. Но свадьба есть свадьба. Потому прошу вас всех во двор. Мои люди накрыли столы в беседке - будем отмечать!
Я не понимаю таких праздников.
Это - сделка. Причем ради выгоды только одной из сторон!
Что здесь отмечать? Чему радоваться?
И опять же вчера в этом дворе стреляли и убивали друг друга, а сегодня... Как можно здесь же, на месте, где проливалась кровь, праздновать?
Но меня ведут, и я послушно иду.
В большой беседке, действительно, накрыты столы.
Мы проходим во главу стола, где стоит стул с высокой спинкой. По пути Гад приказывая одному из своих помощников принести второй такой же.
– Сынок, - его мать отзывает в сторону. Так как он меня не отпускает, невольно иду вслед и все слышу.
– Молодой жене не положено на свадьбе сидеть. Зачем ей стул?
– Мама, у нас разве свадьба? Это - договор, сделка. Все видели, что свадьбы по нашим законам не было!
– Здорово!
– вступаю в разговор.
– Значит, я могу не опасаться, что ты придешь ночью требовать выполнения супружеского долга?
– Паршивка!
– шипит Мадина.
– Она лезет в наш разговор!
– Мама, давай прекратим это, - он переходит на свой язык и что-то там объясняет ей.
А я делаю выводы.
Так.
Я даже немного воодушевляюсь.
Мне такие условия подходят.
Завтра мой "муж" отправится по своим бандитским делам, а я найду Эрика! А дальше... посмотрим!
Гости рассаживаются за стол.
Сажусь и я. На принесенный стул во главе.
На
Я сюда не просилась!
На столе много мяса в разных его видах, овощи, зелень, свежий хлеб, фрукты.
Есть хочется жутко! Но я все никак не могу решиться взять что-то у всех на глазах.
Гад возвращается и садится рядом.
Встает какой-то мужчина и начинает, по всей видимости, толкать тост. Только бокал в руки не берёт. Что-то говорит на их языке.
– Насчет брачной ночи, - шепчет мне бандит, глядя исключительно на тостующего.
– Она будет, даже если мне придется сдохнуть из-за раны...
14 глава
Нам бесконечно желают счастья. Хотя отлично понимают, что это невозможно. Благополучия. Хотя и так ясно, что объединив мои и её активы, благополучие обеспечивается автоматически.
Много детей... Это лишнее.
Хотя... Я не против детей, как таковых. Но не уверен, что они нужны мне именно от этой женщины.
А я очень ярко чувствую её рядом.
А еще ощущаю себя зверем в брачный период, который нарезает круги рядом с самкой, но вынужден выжидать, не имея возможности наброситься прямо сейчас.
И мой зверь, даже раненый, хочет именно эту самку.
Что там у нас? Договор? Да пофиг! Я так хочу. И, главное, могу. И от того, что скоро возможность наброситься появится, что-то дрожит от нетерпения внутри.
Молодая жена на нашей свадьбе должна стоять рядом с мужем. Это если соблюдать традиции. У нас обычно соблюдают.
Но... Если она будет стоять, то на неё будут пялиться! И что-то во мне не может этого позволить! Я, как тот зверь, реву и скалюсь внутри, ревниво отслеживая взгляды тех мужчин, которые помоложе.
Она не притрагивается ни к чему на столе.
По традиции женщина и не должна есть за одним столом с мужчиной. Но она-то наших традиций не знает. Я подозреваю, что она брезгует. И мне хочется в глубине души спросить с неё за это!
Женщины едят за отдельным столом, чуть дальше, в другом конце беседки. Оттуда до меня то и дело доносятся обрывки разговоров. Спрашивают о самочувствии Самиры, вспоминают отца и постоянно говорят гадости о... моей жене.
Мужчины, разомлевшие от угощения, а некоторые и от вина (многие не позволяют себе, но в России всё равно большинство не соблюдает традиции так ревностно, как на Родине), переговариваются, рассортировавшись на группы.
Она сидит с отсутствующим видом.
Смотрит прямо перед собой, как статуя.