Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Она вся в чёрном. Но на старуху не похожа - наоборот, высокая, статная, с горделивой осанкой.
Смотрю вслед. Что же мой отец сделал им такого, что они так нас всех ненавидят?
В ванной нет замка.
В растерянности кручу металлическую защелку на ручке. Но она легко проворачивается вокруг своей оси и не запирает дверь! Такой богатый дом, а двери не запираются!
Как здесь мыться?
С обратной стороны ручку дергают.
– Вот. Вещи, - швыряет мне руки кучу всего. Что-то успеваю по инерции
Абсолютно не думая над её словами, мою руки и умываюсь, смывая с себя кровь гада.
Пораженно разглядываю выданную мне одежду.
Ну, ладно - трусы и маечка, похожая на спортивный топик, хорошо. Допустим.
Но длинное платье-то мне зачем? И тем более платок или как это называется? Кручу в руках, не понимая даже, как они это надевают.
Я им не мусульманка! И не собираюсь вот это вот все напяливать на себя! Да и сбегать в платье явно будет менее удобно, чем в моих джинсах.
Не притронувшись к вещам, выхожу в том, в чем была.
– Тебе что сказали сделать?
– кричит его мать из кухни. Добавляет на своём языке явно непечаные выражения - настолько грубо они звучат.
– Женщина в штанах в моем доме! Позор какой! Не бывать этому!
– Я ЭТО не надену! С какой стати?
– не собираюсь сдаваться я.
– Ах, не наденешь?!
– с воплем, размахивая в руках полотенцем, несется в мою сторону.
Замахивается.
– Только попробуй!
– смотрю ей в глаза.
– Что? Ах, ты, - едва опустив тряпку, замахивается снова.
Входная дверь открывается.
В дом входят люди. Впереди всех гад. Затем, видимо, врач - он несёт в руках белый чемоданчик с красным крестом.
– Мама, что здесь происходит?
– спрашивает гад.
Она опускает занесенную руку, так и не ударив.
– Она не стала одеваться!
Стою в ужасе. Да что они все тут себе позволяют?
– Выведите на крыльцо. Покажите ей, - говорит гад.
Уже знакомый мне Адам подходит и хватает меня за руку, чуть выше локтя.
Что они хотят мне показать? Что там?
Иду - выбора у меня все равно нет.
Во дворе уже чисто. Как будто и не было раненых. Как будто они просто испарились в воздухе!
С высокого крыльца видно, как двое бородатых вносят во двор носилки. А на них лежит кто-то...
Уже темно, и мне, конечно, толком не разглядеть! Но... Этот кто-то имеет светлые волосы. Очень похожие на волосы моего брата! На чёрных носилках они выделяются ярким пятном!
– Эрик!
– кричу я, дергаясь из рук Адама.
– Вы убили его?! Сволочи!
Дергаюсь, но он держит крепко и не позволяет!
Не обращая на меня внимание, брата приносят мимо в сторону того же самого подвала, где только недавно была заперта я.
Это какой-то сон! Это кошмар!
Я
Практически повиснув на Адаме, едва переставляя ноги, захожу в дом. Точнее, он меня заводит.
– Увидела?
– подходит ко мне гад.
– Короче, если хочешь, чтобы он жил, делаешь то, что я скажу... И без фокусов.
11 глава. Навстречу судьбе
И я послушно делаю всё, что мне говорят.
Мне всё вдруг становится как-то безразлично, что ли...
Я надеялась, что Эрик придет и спасет меня, а оказалось, что его самого поймали, ранили и привезли сюда. Ему самому теперь помощь нужна.
И выхода больше нет.
И нас некому теперь спасать.
Потому что папы тоже больше нет.
Значит, это все-таки были люди Эрика? Значит, они пытались вызволить меня отсюда, но потерпели поражение? Значит, я!!!! Сама!!! Своими руками!! Спасала этого подлеца!
Я должна была перерезать ему глотку за то, что он сделал с моей семьёй! А я, слабачка, спасала его мерзкую жизнь.
Значит, я заслужила всё то, что со мной происходит. Значит, я заслужила и то, что будет со мной происходить дальше.
И я сплю, одетая в то самое длинное платье, которое выдала мне его мать. Неудобное, впивающееся по швам в тело. Но вряд ли сейчас мне есть до этого дело!
Я проваливаюсь в сон, как только меня заводят в какую-то комнату и голова касается подушки. Я и здесь предаю свою семью. Потому что МОГУ спать, когда где-то там, возможно, в том самом подвале, сейчас страдает мой брат.
Но и во сне снова и снова я проживаю те же самые мгновения: то мимо меня несут носилки, на которых лежит брат, то я вижу лицо отца во взрывающейся машине. И я плачу, просыпаясь. И засыпая, тоже плачу.
Просыпаюсь я разбитой и больной.
Еще вчера утром весь мир был передо мной! Учеба, подруги, семья - у меня было всё! А сегодня? Что ждет меня сегодня?
В незашторенные окна проникает серый рассвет.
В доме слышны голоса.
Много голосов.
Как будто сюда съехалась по меньшей мере вся восточная родня этого мерзавца.
Долго сижу на кровати, уставившись в стену. Я не знаю, чем себя занять, что делать и вообще, как себя вести! С одной стороны, мне страшно, потому что не далее как вчера во дворе этого дома происходила настоящая перестрелка. Не далее, как вчера, сюда затащили на носилках моего брата.
И только тот факт, что я согласилась сделать все, что потребует этот гад, позволяет мне надеяться на то, что Эрик еще жив.
По мере того, как голоса приближаются к комнате, мне становится всё страшнее и страшнее. По позвоночнику ползет мерзкий холодок, а в животе вкручивается тугая пружина леденящего ужаса.