Кавказец. Он ненавидит меня, а я...
Шрифт:
Но я сдерживаю себя - я должен держаться ради родителей!
Но потом все-таки чувствую лёгкое биение её пульса!
– Адам!
– ору.
– Звони в скорую!
Осторожно вынимаю её из ванны и несу в комнату. Не ощущаю даже, как вода льется на пол и мочит мою одежду.
Слышу, как наверх, причитая и плача, поднимается мать и твёрдые тяжёлые шаги отца по коридору...
4
– Мы привезли её, Амир!
– говорит Адам, кивая в сторону машины.
– Еле успели. Москвина взорвали в его машине возле офиса. У девчонки на глазах.
Что?
От неожиданности моргаю, выходя из своего задумчивого состояния.
Кто мог это сделать? Я думал, после смерти отца, у меня больше не осталось таких всесильных друзей.
Впрочем, Москвин вполне мог перейти дорогу не только Темирхановым.
Мать, не дослушав Адама, срывается к машине. Бежит, проклиная по-чеченски весь род Москвиных, его лично, и эту девчонку.
Прошу её остановиться, но, кажется, она даже не слышит меня.
– Что делать, Амир?
Да, теперь этот вопрос задают мне. Как ещё недавно задавали отцу.
Когда-то в детстве я мечтал стать таким, как он. Отца уважали и даже немного боялись. Отец руководил большим количеством людей. Он умел принимать решения, умел зарабатывать, умел решать проблемы. Отец умел быть главным.
Отца больше нет.
И теперь все те, кто когда-то подчинялся ему, слушают меня. Я стал тем, кем был отец. Моя мечта сбылась.
Так почему же я не испытываю от этого ни радости, ни удовольствия?
Наоборот, тяжкий груз ответственности камнем давит на мои плечи, уже который день не давая вдохнуть.
– Мать отведите в дом. Эту... девку запереть в подвал. Никому к ней не входить.
Мать успевает добежать до машины и, открыв дверь, угрожает отродью Москвина.
Подскочивший к ней Али, подхватив под локоть и говоря что-то успокаивающе, уводит в дом мимо меня.
Я, конечно, мог бы это сделать и сам. Обнять мать, попытаться успокоить её, пожалеть в конце концов. И ещё месяц назад так бы и было. Еще месяц назад я был добрым сыном. Но сейчас...
Во мне словно что-то умерло. Что-то нормальное, что заставляло жалеть, сочувствовать, быть человеком.
И да, мать страдает больше меня. Но она - женщина, ей положено быть слабой.
Мне нельзя. Я должен отомстить. Так отомстить, чтобы род Москвиных больше не топтал эту землю. Но при этом чтобы рук моих не коснулась их кровь.
Зачем мне их кровь? Я не убийца. Я уничтожу их иначе.
Всё отберу, заставлю по миру пойти, посажу в тюрьму. Что угодно!
Я знаю, что сделаю.
План готов.
И мне жаль, что Москва сдох до того, как я его воплотил в жизнь!
Мне жаль, что это не я взорвал его машину!
Но я не убийца.
Убеждаю себя
Но...
Чувствую, как мои губы раздвигаются в неком подобие улыбки.
Брат этой девки жив. И он ответит за всё, что произошло с моей семьёй.
Я почти равнодушно смотрю на то, как её достают из машины.
Смешно. Если бы я мог смеяться, то, наверное, хохотал бы сейчас.
Совсем недавно я думал, что она - самая красивая девушка, которую я видел в своей жизни!
Сейчас она растрепана, лицо опухло и раскраснелось от слез, под глазами размазана тушь.
– Иди вперёд!
– командует ей Адам, указывая в сторону небольшого домика, стоящего за линией гаражей.
В нём ещё при моем деде для содержания тех, кого нужно было наказать, был оборудован подвал.
При отце в нём ни разу, на моей памяти, никто не сидел. Отец, видимо, был слишком мягким человеком. Хотя и не производил такого впечатления.
За это и поплатился.
Я таким не буду.
Проходя мимо она смотрит в мое лицо с таким выражением, словно вдруг узнаёт.
Вырвав локоть у Адама, срывается в мою сторону.
Неожиданно с разбега обнимает меня за талию и утыкается лицом в грудь.
– Я вас видела... у отца! Это он вас просил меня спасти?
– поднимает глаза вверх.
Смотрит умоляюще, так, словно я - последний человек на земле.
Замерев, пытаюсь оценить степень этого бреда.
– Спасибо вам! Спасибо! Папа... Он..., - снова начинает рыдать, размазывая по моей рубашке слезы и тушь.
– Папы больше нет...
Глупая баба! Ты так ничего и не поняла ещё? Как можно быть такой тупой?
Отталкиваю её.
Смотрит растерянно, ловя мой взгляд.
– Я не понимаю...
– Скоро поймешь, - бросаю ей, делая Адаму знак рукой, чтобы уводил.
– Вы поможете мне?
Не отвечаю. Иду в дом переодеваться - на рубашке пятна.
А потом, зову водителя и охрану и уезжаю.
Мне ещё Москина-младшего по городу ловить.
Да и отцовские дела теперь все на мне. А, надо сказать, партнеры отца, словно почуяв слабость нашей семьи сейчас, рвут бизнес со всех сторон. Кто-то отказывается исполнять свои обязательства, кто-то требует привилегий, кто-то просто ждет, чтобы исподтишка напасть и добить.
Но я им этого не позволю.
– Куда едем, Амир Алиханович?
– спрашивает водитель.
– Сначала в больницу к Самире, потом в офис, - командую я...
5 глава. Расклад
Сижу на стуле в подвале.
Смотрю на девчонку.
Пью.
Отец считал алкоголь слабостью и не пил совсем.
Ну, значит я сейчас слаб.
Это противоречит моим стремлениям, моим желаниям, но в этот момент я не могу иначе...