Катья

Тополь Эмма

ГЛАВА 52

Мы останавливались почти на каждом этаже, входили медсестры, врачи, в лифте набралось довольно много народу. Я подумала, что если Джонни сообразит, то сбежит на первый этаж по лестнице в два раза быстрее, чем мы, и встретит нас в холле.

Но когда дверь лифта открылась, нас никто не ждал. Мы пробежали мимо регистратуры к центральным стекляным дверям выхода. Стоявший там в униформе охранник вдруг чуть присел и наставил на нас пистолет:

– Стоять! – крикнул он. – Стрелять буду!

Я испуганно

заторомозила, но по инерции еще несколько секунд продолжала скольжение, оказавшись с охранником почти лицом к лицу. Зубатый бежал за мной, но в последний момент отпрыгнул, сбоку подлетел к охраннику, направившему на меня пистолет, и одним ударом сбил его с ног. Раздался крик, кто-то упал на пол, прикрывая руками голову, кто-то прижался к креслу, медсестры спрятались за регистрационной стойкой.

На улице сквозь стекляные двери я увидела стоящего и показывающего в нашу сторону Джонни и еще двух полицейских, вытаскивающих пистолеты и готовящихся войти в больницу.

– Полицейские! – крикнула я Зубатому.

– Беги за мной, – приказал он и, схватив за руку, потащил за собой в обратную сторону. – В конце коридора есть запасной выход. Спустишься по лестнице, справа дверь. Во дворе увидишь синий «ниссан», дверь открыта, вот ключи, садись и уезжай, а я их тут задержу. Найдешь дорогу к Валентину?

– Найду, – на бегу ответила я ему.

Мы добежали до двери, над которой висела горящая красная надпись «Выход». Я повернулась и увидела, что нас преследуют полицейские с пистолетами в руках, они были метрах в тридцати. Зубатый рванул дверь на себя, и мы выскочили на узкую лестницу. Этажом ниже, как он и предупредил, была другая дверь. Я остановилась и спросила:

– Может, поедешь со мной?

– Беги! – крикнул он. – Заводи машину и уезжай!

Я выскочила во двор. Здесь стояло несколько автомобилей, мусорные железные ящики, сваленные доски и еще какой-то хлам. Синий «ниссан» был запаркован удобно, сразу у выезда. Пальцы дрожали, но я все-таки вставила ключ, машина послушно взревела. Я отъехала назад и начала разворачиваться. Вдруг в зеркало я увидела, что к машине изо всех сил бежит Зубатый. Я затормозила, он рывком открыл дверь, плюхнулся рядом и крикнул:

– Вали отсюда! Жми на газ! При выезде – налево!

– Но здесь одностороннее движение!

– Ничего! А справа у входа нас мусора дожидаются! – чуть задыхаясь, руководил он. – Газани еще, давай, теперь опять налево и резко направо! Не бойся, проезжай через эти ворота, плевать на шлагбаум, ломай его! Молодец! Мы срежем хороший кусок и на другую улицу выедем, они ни в жисть не догадаются! Я тут уже все ходы и выходы изучил, не думал, что понадобится, а вот смотри, никогда не знаешь... А эти козлы ведь города своего толком не знают, будут еще час вокруг больницы чухаться!

Он хрипло рассмеялся. Надо сказать, что от его смеха мне стало не по себе. С таким весельчаком шутки были плохи: придушит и даже не заметит.

Мы выехали на широкую улицу с двусторонним движением, машин было много, они стояли в четыре ряда, но вот впереди

зажегся зеленый свет, и мы влились в общий поток.

– Зачем ты вернулась? – вдруг раздраженно спросил Зубатый. – Я же тебе сказал, что ты не можешь там оставаться...

– Если бы ты мне сказал, кто к нему приходит, ничего бы не случилось! – зло ответила я.

Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но вдруг резко завыла сирена. Я посмотрела в заднее стекло. За нами ехал черный джип, за ним еще несколько машин, слева и справа тоже были обычные автомобили. Но звук полицейской сирены был отчетливо слышен откуда-то сзади. Наконец я увидела мигающий красный фонарь на крыше темно-вишневой машины, которая, выехав частично на тротуар, пробиралась в нашем направлении. Хвастовство Зубатого было преждевременным, полицейские оказались не такими уж идиотами и район этот, похоже, знали не хуже него.

От автомобиля с сиреной все шарахались в разные стороны, давая возможность двигаться вперед, я же была заперта со всех сторон и беспомощно следила за тем, как расстояние между нами быстро сокращается.

– Что делать? – закричала я Зубатому.

– Выезжай на тротуар! Выезжай, не смотри на прохожих, они разбегутся! – охрипшим голосом приказал он. – Быстрее, быстрее! Не бойся, через несколько домов будет поворот направо, не смотри, что там движение только влево! Дави на газ, двигай, молодец, скорее, скорее, еще немного...

Я жала на газ и с легкостью крутила рулем, словно управляла видеоигрой. Когда-то, когда я пыталась завоевать любовь Дэвида, мы с ним играли на таких электронных автоматах в торговом центре недалеко от нашего дома. Я постоянно проигрывала, врезаясь во все препятствия на пути игрушечного автомобиля и вызывая пренебрежительные шутки мальчишки в свой адрес. Но сейчас передо мной была реальная улица, реальные люди, и настоящая полиция преследовала меня.

Сирена истерически орала уже где-то рядом. Люди в испуге шарахались в сторону. Довольно близко я видела их побелевшие удивленные лица, расширенные в ужасе глаза, но страх, что меня поймают, был настолько сильным, что я не думала, попадет мне кто-то под колеса или нет. Я пыталась объехать или резко тормозила, если какая-то нерасторопная женщина растерянно застывала передо мной, но скорее делала это автоматически, словно передо мной возникал забор или другое неживое препятствие, которое надо было как можно быстрее преодолеть. Криков я почти не слышала, только по выраженю лиц понимала, что им моя езда не по душе.

Метрах в пятидесяти от нас, там, где кончался дом и начиналась улица, о которой говорил Зубатый, я увидела перекрывающую мне дорогу голубую полицейскую машину. На ее крыше ярко горела красно-белая сигнальная панель. Весь отрезок улицы от нашего автомобиля до нее был подозрительно пуст, хотя еще несколько секунд назад здесь было полно прохожих. Я резко затормозила.

– Что делать? – повернулась я к Зубатому, который от резкой остановки уперся руками в переднее стекло. Он напряженно смотрел вперед.