Катья
Шрифт:
– Мы должны уходить! – тронул меня за плечо один из «мальчиков» Валентина, по кличке Зубатый. – К нему могут прийти.
– Кто? – с трудом отрываясь от Дэвида, машинально спросила я.
– Мы должны идти, – настойчиво повторил он.
Я наклонилась и все-таки поцеловала Дэвида в теплые мягкие губы. Но он оставался неподвижен.
«До следующей встречи, моя любовь, – мысленно сказала я, бросая на него прощальный взгляд. – Я приду к тебе завтра. Я буду здесь каждый день, пока ты не поправишься. А потом мы с тобой продолжим наше так неудачно
– Кто к нему приходит? – повторила я свой вопрос, когда мы вышли из палаты. – Ведь они до сих пор не знают его имени...
Зубатый молча отвел глаза в сторону.
– Тебе Валентин велел мне не говорить? Да? – допытывалась я.
– Никто мне ничего не говорил, – слишком уж горячо запротестовал он, но я поняла, что попала в точку.
Эти охранники, ну до чего тупые ребята! Не понимают, что у них на лице все написано, бесполезно обманывать. От того, что мысли посещают их редко, то и выражаются они на их физиономиях слишком ярко. Интересно, почему Валька не хочет, чтобы я знала?! Неужели к Дэвиду приходит... Миа? И поэтому не отвечает на мои звонки! А может быть, это Джонни?
Я не видела Джонни ни разу с того вечера, когда мы нашли Дэвида. Да и как мы могли встретиться? Адреса Валентина он не знал, телефона я ему тоже не давала, а сама не звонила. Он наверняка кроет меня на чем свет стоит, ведь я обещала ему десять тысяч долларов, если он найдет Дэвида. Он его нашел, а я исчезла! Хороша, нечего сказать! Сегодня обязательно позвоню ему, договорюсь о встрече, деньги отдам и попробую убедить его выкрасть Дэвида из больницы. У меня единственная надежда на него.
Мы прошли по длиному коридору больницы и остановились у дверей лифта.
– Спасибо тебе... Зубатый... Кстати, как тебя зовут? Наверняка, у тебя есть имя, которое тебе дала мама, – спросила я, нажав на кнопку.
– Я детдомовец, – неохотно ответил он. – А зовут меня... Зубатый.
– Ну что ж, еще раз спасибо. Тебе приказано меня провожать? Не беспокойся, я сама спущусь, а ты оставайся здесь... Или, может быть, я тоже останусь. Хочу посмотреть, кто к нему приходит.
Зубатый отрицательно покачал головой, и я поняла, что бороться с ним бесполезно. Когда лифт подошел, он легонько подтолкнул меня вперед, затем тоже вошел. Я со злостью дернулась, но он крепко взял меня за локоть и, чуть наклонившись, нажал кнопку лифта. Дверь через несколько секунд закрылась, и мы поехали вниз.
Ну что я хочу от этого двуклеточного?! Он служит Валентину, наверняка получает хорошие деньги. Какого черта он будет рисковать своей работой?! Ему приказано встретить меня, проводить в палату, побыть пять минут, затем посадить в машину и продолжать здесь дежурить. Он это выполняет. Откуда ему знать, что дом Валентина для меня превратился в тюрьму, что мне трудно там дышать, спать, просыпаться, изображать из себя влюбленную и преданную идиотку! Об этом никто не догадывается, даже я этого не подозревала до тех пор, пока не увидела Дэвида.
Я покорно села в машину, ожидавшую
Зачем он остался? Что там происходит, когда меня нет, кто приходит к Дэвиду? Неужели эта красотка-китаянка? И специально не отвечает на мои звонки! Змея!
В салоне со мной находился еще один «мальчик» Валентина. Это был сорокалетний молчаливый Вова, бывший мастер спорта по боксу. Его коротко стриженная крупная голова всегда была повернута чуть вправо, от этого возникало ощущение, если сидеть слева или впереди, что он подсматривает за тобой. Валентин, судя по всему, доверял ему, потому что Вова находился со мной все время, я постоянно натыкалась на него в доме и чувствовала его присутствие, даже когда закрывала дверь спальни и ложилась в постель.
Мы ехали уже минут пять, но не сказали друг другу ни слова. По дороге сюда мне удалось вытянуть из него только то, что он в Нью-Йорке живет три года и очень этому рад , потому что в Рашке, как он сказал, его дни были уже кем-то посчитаны.
– Ой, – вскрикнула я, – забыла. Мне же надо купить лекарство. Остановись у какой-нибудь аптеки.
– Какое лекарство? – подозрительно всматриваясь в меня, спросил Вова.
– У меня женские дела начались, живот болит.
– Дома все есть, – не допускающим возражений тоном сказал он.
– Того, что мне нужно – нет! – сказала я и крикнула шоферу: – Останови здесь на углу, я выйду!
Но шофер, не обращая на меня внимания, проехал угол и продолжал движение.
– Соедини меня с Валентином! Немедленно! – закричала я. – Если ты этого не сделаешь, я ему скажу, что ты полез на меня и хотел изнасиловать! Ты не проживешь и дня после этого!
Голова Вовы повернулась еще больше вправо. Он дико вытаращил на меня глаза и сжал губы. Затем достал телефон и набрал номер.
– Шеф, извини, но она желает с тобой немедленно поговорить! Мы едем домой. Нет, ничего... Да... Как обычно... Хорошо...
Он протянул мне трубку.
– Валька, что происходит?! Я что, под арестом?! Почему мне не позволяется пойти в аптеку? – закричала я в трубку. – Почему, черт побери, я не могу выйти из машины и просто пройтись по улице? Что происходит? От кого ты меня прячешь?
– От тебя самой, – мягко ответил он. – Ты хочешь в аптеку? Что тебе нужно, скажи Вове, он...
– Нет, я хочу сама! И после этого хочу прогуляться! Затем возьму такси и вернусь. Почему я не могу этого сделать?! Почему?
– Пожалуйста, делай что хочешь, – сухо сказал он и добавил: – Надеюсь, ты сейчас в состоянии принимать обдуманные решения. Я не уверен, что смогу каждый раз вытаскивать тебя из дерьма. Передай трубку Вове.
Я вернула телефон охраннику. Надо признаться, особой радости от победы у меня не было. Мне не понравился его сухой жесткий тон и главное легкость, с которой он согласился на мои требования. Сейчас было совсем не время с ним ссориться.