Катализатор
Шрифт:
— Сам по себе… — Тиг резко посерьёзнел и задумчиво постучал шишковатыми пальцами по деревянному подлокотнику. — Сам по себе, конечно, да…
Теперь настала очередь Эша бросать на учителя пытливые взгляды.
— Кажется, вы знаете что-то, что необходимо знать мне, — предположил он.
Профессор неопределённо пожал плечами.
— Ходят слухи… Слухи! — подчеркнул он с такой интонацией, что сразу стало понятно: слухи эти до тождественности близки к фактам, — что в Миронежском суде недосчитались одной колбы ритуальных чернил.
— Это кто же может
— У меня много полезных связей, — уклончиво ответил профессор. — Поживёшь с моё — сам обзаведёшься. Но дело не в том, от кого слухи исходят, а в том, что эти две кражи вряд ли случайны. И грабители ваши не просто взяли первый попавшийся предмет. Они знали, за чем шли. Скорее всего, артефакты стекаются в одни руки, и это очень плохо.
Эш и Джин, замерев, ждали продолжения, но профессор молчал, задумчиво теребя седую бороду.
— И что будет, если их использовать вместе? — решилась полюбопытствовать девушка.
— Может быть, ничего, — ответил Тиг. — Надеюсь, что ничего. Но… Эш, ты ведь знаешь, кто такие уравнители? Или Объединение равных, как они себя величали.
— Обижаете, профессор. Я всё-таки историк, — улыбнулся молодой оружейник.
— Так вот. Эти борцы за всеобщее равенство кое-что важное всё-таки сделали. Чернила, которые используют при блокировке поля, да и сам ритуал — их изобретение. Это не афишируется, конечно. Символ порядка создан опасными фанатиками! Нонсенс! Скандал!
— И Обод тоже от них остался… — задумчиво произнёс Эш. — Думаете, появились последователи?
— Не дай бог. — Профессор был всерьёз озабочен этим предположением. — Особенно если эти последователи восстановили весь ритуал… Если он существовал, конечно. Вмешательство в энергосферу ничем хорошим не закончится.
— Ну, для глобального вмешательства им сил не хватит. Да и Обод ещё починить нужно.
— Ещё неизвестно, сколько их и что они могут. Эх, знать бы все составляющие этого ритуала… Хоть понятно было бы, где внимание усилить.
Он потянулся за конфетой (той самой, «удивительно вкусной»), но задел стоявшую рядом вазу с фруктами. Большое красное яблоко покатилось по полу, намереваясь пересечь всю комнату. Джин перегнулась через подлокотник дивана и поймала фрукт. Узкий тяжёлый предмет серебристо блеснул в свете люстры и с металлическим стуком упал на пол. Джин схватила его и торопливо вернула в карман рубашки, застегнув пуговицу.
— Это ещё что? Зачем? — насторожился Эш.
— Ничего. Это так, безделушка, — слишком быстро ответила девушка.
Впрочем, даже более уверенный тон ничего бы не изменил.
— Ты пытаешься обмануть двух оружейников, Джин, — заметил Эш. — Зачем тебе нож?
— На всякий случай. — Она уткнулась взглядом в яблоко, которое только что положила на стол.
— На какой ещё случай?!
— На всякий, — с нажимом повторила Джин. — Не волнуйся, он легальный.
— Вот это меня сейчас волнует меньше всего, — вздохнул Эш.
Тот факт, что девушка молчаливо носит в кармане выкидной нож, беспокоил его сам по себе. Даже
Эш одной рукой обхватил Джину за плечи, притянул к себе. Заявил безапелляционно:
— Не будет никакого всякого случая. Поняла?
У Виктора Самойлова была одна крайне полезная способность, которой он очень гордился. Виктор умел обещать. Обещать искренне, убедительно, совершенно не задумываясь о том, насколько выполнимо обещание. Поэтому когда он пообещал столичному телеканалу организовать шоу, которое будет притягивать к экранам, как магнит, продюсеры клюнули.
Поспособствовала этому и популярность В. Иномирца, набиравшая обороты с каждым номером «Вестника Зимогорья». Виктор торжествовал. Он находился в самом центре информационной паутины, дирижировал эмоциями, направлял потоки гнева и воодушевления, иногда позволяя себе провокационные высказывания и с любопытством наблюдая за реакцией города. Никогда ещё он так твёрдо не верил в то, что простое слово может влиять на поступки сотен людей. Над Зимогорьем словно были натянуты невидимые струны, которые отзывались на любое прикосновение, приводя в движение кажущиеся неподъёмными человеческие массы. Чувство власти пьянило и вдохновляло.
Идея столкнуть на площадке телешоу магические способности с человеческими силой и находчивостью, казалось, лежала на поверхности. Так что Виктор очень удивился, узнав, что ничего подобного никто раньше не делал. Что ж, роль первопроходца его ничуть не пугала. И журналист начал готовиться к тому, о чём мечтал ещё в родном мире, — к переезду в столицу.
Каждое утро Виктор приносил Светлане в кафе свежие газеты. Он опускал их на стойку, перебрасывался с хозяйкой «Тихой гавани» парой ничего не значащих фраз, садился за столик у окна. Светлана приносила ему кофе. Газеты исчезали под стойкой, и больше Виктор их не видел. Он всё надеялся, что хозяйка рано или поздно сдастся, и «Вестник Зимогорья» будет дожидаться читателей здесь, как в других популярных заведениях города. Но ритуал оставался неизменным.
Несмотря на это, жертвовать традицией Виктор не хотел даже накануне отъезда.
— Почему всё-таки ты не предлагаешь своим гостям читать свежие газеты? — На этот раз он не пошёл к окну и устроился прямо у барной стойки.
— Моим гостям есть что почитать.
Светлана мягко улыбнулась и обвела взглядом полки с книгами, тянущиеся вдоль стен. Новёхонькие издания и толстенные пожелтевшие от времени тома, литературные журналы и фотоальбомы, авантюрные романы и философские трактаты… Разномастная и разноформатная книжная компания не позволяла предположить, что существует лишь в качестве декорации. К тому же, обитатели полок постоянно менялись. Книги часто забирали домой. Иногда, дочитав, возвращали, иногда оставляли себе. А кто-то, напротив, делился с «Тихой гаванью» томами из личной библиотеки.