Катализатор
Шрифт:
Вот только отец никуда не поедет. И Рэд это тоже прекрасно понимает. Поэтому останется в Зимогорье. А ещё — потому, что первым делом и маги, и люди без поля налетят на музей. Кто-то — чтобы разрушить, кто-то — чтобы раздобыть оружие. Да и среди сотрудников едва ли сохранится единство. И глава музейной охраны сделает всё, чтобы опасные артефакты не попали в руки тех, кто соберётся воевать. Даже если…
— Ты понимаешь, что, если будет война, он, может быть, никогда не покинет Зимогорья? И никогда к вам не приедет.
От слов Джин по спине
— Я хорошо знаю своего мужа, Джина. — Ощутимая дрожь в голосе явственно говорила о том, что выдержка прорицательницы подходит к концу. — И не питаю иллюзий. Он постарается сдержать слово. Мне остаётся только молиться, чтобы у него получилось.
— Тогда помоги нам, — попросила Джин. — Посмотри ещё раз. Может быть, есть какой-то другой путь. Может быть, можно хоть что-нибудь сделать.
Лаванда вздохнула.
— Это очень сложно. Моего поля недостаточно.
— Я поделюсь, — с готовностью предложил Крис, перемещаясь ближе к Лаванде на широкий подлокотник дивана.
Провидица кивнула. Не вставая, выдвинула ящик небольшого комода, достала ножницы, отрезала тонкую прядь волос.
— Мне понадобится много сил, — предупредила она. — Сам решай, когда разорвать связку.
— Ничего, я не жадный, — оптимистично заявил Крис.
— Не волнуйся, я прослежу, чтобы этот хвастун не переусердствовал, — заверила Джина, и лишь после этого Лаванда обвила длинной прядью сначала руку донора, а потом собственное запястье. И закрыла глаза.
Несколько минут Крису казалось, что ничего не происходит. Только сила медленно текла через донорскую связку. А потом резко нахлынули видения. Ослепительный свет, оглушительный грохот, беспорядочная череда несвязанных между собой кадров. Лица, здания, газетные полосы, снова лица, жесты, обрывки движений. Куски фраз, крики, выстрелы, невнятный белый шум сливались в жуткую какофонию. Неужели Лаванда может что-то разобрать в этой мешанине? Или она успевает увидеть больше, чем получает с остаточным потоком донор?
Неожиданно мельтешение прекратилось. Обрушилась тишина. Крис стоял посреди старинной арены, прожигаемый тысячами взглядов. Осознавая иллюзорность происходящего, он был абсолютно спокоен, но при этом чувствовал, как тело сотрясает нервная дрожь. Раскалывалась голова. Каждый вздох отдавался болью между рёбрами. Глаза не могли настроить резкость, и фигура лежащего в паре метров мужчины расплывалась, двоилась. Крис попытался сделать шаг, но правую ногу тут же прострелила боль, и он упал, ударившись ладонями о каменный пол. Тишина взорвалась криками. Ликующими? Ненавидящими? Крис моргнул, и что-то изменилось. Толпа вылилась на арену. Окружила, сдавила, смяла. Он хотел подняться, но тело не слушалось, будто подчиняясь заданной программе. Удары, свист, суета и крики. Бьющая ключом энергия, требующая выхода. Правая рука наливается горячей тяжестью. Он перехватывает кулак, грозящий врезаться в рёбра. Он задыхается. Он слепнет. Вспыхивает вокруг алое
Резкая боль пронзила тело. Он захрипел, упал, едва успев выставить вперёд руки.
— Крис!
Сознание раздвоилось. Под щекой одновременно чувствовались холодные камни арены и жёсткий ворс ковра. В спине засело что-то острое. Проскользнуло между рёбрами, ткнувшись в сердце, которое теперь захлёбывалось кровью, заходилось агонической аритмией.
— Не бойся.
Рука Лаванды уверенно легла ему на спину. На то самое место, где был нож. Нет. Где, конечно же, не было никакого ножа.
Арена исчезла. Боль ушла мгновенно, будто её и не было. Крис открыл глаза. Джина сидела на полу рядом с ним и сжимала в кулак его правую руку. Из под пальцев, быстро угасая, пробивалось алое сияние.
— Ничего себе спецэффекты…
Он осторожно поднялся, помог встать Джин и вернулся на диван. Откинул чёлку, прилипшую к вспотевшему лбу.
Лаванда задумчиво кивнула.
— Смотреть на свою временную линию бывает тяжело. Хотя это и не опасно. Извини, надо было предупредить. Но я не ожидала, что ты так восприимчив.
— Ерунда. Я обожаю наступать на одни и те же грабли, — улыбнулся Крис, вспоминая устроенный Джиной медосмотр. — Ну что, по крайней мере, с моими перспективами определились…
— Не только с твоими, — поправила Лаванда. — Ты зацепился за свою линию, но я видела больше. Жаль, что ничего хорошего. Победитель Рокового поединка, кем бы он ни был, разделит судьбу побеждённого.
— Я слишком многих заберу с собой. — Крис с ненавистью смотрел на собственную ладонь. — Чёртова дрянь…
— Значит, остался только один претендент.
Джин, против ожиданий, казалась спокойной. Как будто дополнительная определённость, несмотря на мрачность, придала ей уверенности.
— Не смей, — прошептал Крис. — Это тоже не вариант.
— Почему?
— Во-первых, потому что вас двое! И если уж кому-то идти… — Он запнулся, холодея от того, что собирался сказать. Но всё-таки решился и выпалил, не глядя колдунье в глаза: — Если пойдёт Эш, он погибнет один.
Она не ответила. Одним глотком допила чай, встала и молча двинулась к выходу. Крис поспешил следом.
— Джин!
Колдунья шла так быстро, что Крис едва поспевал за ней. Рубашку под распахнутой курткой нещадно трепал ветер.
— Джин, прости, глупость сморозил, — попытался он оправдаться. — Но ты ведь так всё равно его не спасёшь. Он же только на твоём поле держится. Не будет донорской связки — не будет поля…
— Не факт. — Она всё-таки замедлила шаг. — Никто не знает, что произойдёт с энергией после смерти донора при сохранении действующей донорской связки. Прецедентов не было. Я давно пытаюсь разобраться, но, сам понимаешь, любые опыты и приближения слишком далеки от реальности. Есть шанс, что сила не рассеется, а через связку ухнет в реципиента. Возможно, этого хватит…