Катализатор
Шрифт:
«…мы показывали книги-артефакты… Для усиления чар…»
«Усилок помощнее найти — только и всего…»
Правда обрушилась на голову потоком холодной воды. Оглушая, ослепляя, замуровывая в зубодробильном осознании.
«Меня обманули»
Легко и непринуждённо обвели вокруг пальца. Глупо, совершенно по-детски. Отвлекли сюсюканьем, конфетами и любимыми погремушками.
«Вы так владеете темой, Крис…»
«Обод… А ты разве не знаешь?..»
Погладили ребёнка по головке. Подёргали марионетку за нужные ниточки — и готово.
Дружба, чтоб её!
Информация,
Дружба, да?
Ладонь обожгло. Электричество впилось в мышцы. Капли холодного пота побежали вдоль позвоночника. В груди разгоралось пламя, норовя вырваться наружу — искрами, огнём, силой. Сокрушающей, сминающей всё, что осмелилось попасться на пути.
Крис ослеп. Поле Вектора вспыхнуло невыносимым светом, отделяя носителя от врагов, окружая его доспехом, непроницаемым для чужих чар. Сквозь алую дымку стены читального зала выглядели забрызганными кровью. Уравнители медленно отступали.
«А ведь они меня не видят, — отстранённо подумал Крис. — Для них я — энергетический вихрь. Не человек»
И они ещё не знают, как просто превратить воображаемую кровь в настоящую…
Он засмеялся.
Повёл ладонью, собирая вокруг уравнителей силовые поля. Ну, кто здесь марионетка?
Локоть младшего грабителя дёрнулся, заставляя руку согнуться под неестественным углом. Как у сломанной куклы. Щёлкнул сустав. Хрустнула кость. Кажется, человек закричал. Кажется, второй рванулся в сторону двери. Споткнулся. Громыхнул сбитым стулом. Упал.
А нечего было торопиться!
Нити энергетических полей послушно вились вокруг. Сила ластилась и лизала руки, как преданная собака. Собака, которой в любой момент можно скомандовать: «Фас!»
Нити обвили шею рыжебородого, вздёрнули его на ноги. Мужчина захрипел, безуспешно пытаясь ослабить удавку.
Ну что, поиграем?
Пять громких хлопков отразились от стен, слились в канонаду. Вбежавший в зал третий уравнитель начал стрелять, едва увидев бушующий энергетический ураган. Он не целился. Он вообще не очень-то понимал, что делает. Руки дрожали от страха. Но судьба уже расписалась под неизбежным. Узел мироздания затянулся.
Первая пуля ударила в паркет у самых ног. Остальные ушли выше. Бедро. Живот. Грудь.
Пятая пробила шею.
Мир завертелся, загудел, взорвался снопом искр. Утонул в кровавом мареве, окрасившем всё вокруг.
Это действительно очень просто…
Мир качнулся. Подмигнул на прощанье.
И устало рухнул в темноту.
Остатки энергии разметались ветром по залу, распахнули стеклянные дверцы шкафов, сбили с полок несколько толстых томов, и те, беспомощно взмахнув страницами, упали на пол с громким стуком.
Упавший вместе с ними Крис его уже не услышал.
Самым сложным было не провалиться с головой в работу. Поэтому Кристина занялась простыми, не отнимающими много времени делами, до которых всё никак не доходили руки. Навести порядок на столе. Разобрать письма, отложенные «на потом» из-за более срочных забот, да так и не прочитанные внимательно. Отправить в стопку с черновиками ненужные распечатки…
Крис непростительно затягивал проверку.
Тина прекрасно понимала брата. В конце концов, описывая предполагаемое течение семейного ужина, он почти не преувеличивал. Всё действительно обычно происходило именно так. Понимала она и отца, столько лет потратившего на попытки взять сына под контроль. Ему, привыкшему к дисциплине, смириться с поселившимся в доме источником хаоса было непросто.
В их семье давно сформировался нерушимый порядок, в котором у каждого было своё привычное место. Функцией мамы (как, должно быть, у всех мам от начала и до скончания времён) было беспокоиться. Функцией папы — воспитывать. Функция Кристины заключалась в том, чтобы всех понимать. Всем сочувствовать. И пытаться, по мере сил, восстанавливать мир, когда он трещал по швам. Та ещё задачка, если задуматься.
Что касается Криса… Он был центром и фокусом, главной точкой приложения материнского беспокойства, отцовского воспитания, сестринской заботы. Причиной семейных ссор. Поводом для страха. Источником радости.
Глупый мальчишка, ты вообще понимаешь, что последние девятнадцать лет жизнь всей семьи вращается вокруг тебя?
Беспокойным и трудным детям всегда достаётся чуть больше внимания. Особенно если они младшие. Это нормально и естественно. И очень удачно, когда в доме есть надёжная и послушная старшая дочь. Утешение. Поддержка. Буфер. Посредник между родителями и неконтролируемым младшеньким.
Кристина улыбнулась.
«Ты же старшая, — напомнила она себе. — Хватит тянуть время. Иди и волоки младшенького на семейное торжество. Не хочет он, видите ли… Потерпит, не маленький».
Мечтательная от природы, Тина верила, что рано или поздно всё изменится. Крис давно говорит о переезде. И теперь, когда мама больше не может противопоставить планам сына заявление о его несовершеннолетии, это лишь вопрос времени. Крис найдёт подработку, которая не будет мешать его учёбе и исследованиям (да хоть бы и в музее — Эш и Рэд будут счастливы), снимет какую-нибудь квартирку неподалёку от университета, не будет так часто попадаться на глаза отцу и выводить его из себя вечными шуточками. А потом — чем чёрт не шутит — и правда женится, остепенится, повзрослеет наконец…
Выстрелы она услышала, спускаясь по лестнице.
Тана на месте не было. Секунду Кристина думала, не стоит ли вызвать полицию, а потом бросилась в открытую дверь библиотеки.
«Семейная дурь…» — мелькнуло в голове, когда девушка увидела трёх человек посреди малого читального зала.
Двое помладше помогали сообщнику подняться на ноги. Они не казались опасными, скорее — напуганными. До тех пор, пока старший не поднял голову. Его взгляд был диким, почти безумным. Грабитель тяжело, с хрипом, дышал. Секунда — пальцы дрожащей руки сжались в кулак. Тину дёрнуло в сторону. Не успев среагировать, она врезалась плечом в стену. Взгляд скользнул по залу, впервые замечая что-то, что сознание отказывалась фиксировать.