Касатка и Кит
Шрифт:
Это было в девяносто третьем. Латышев только-только вселился в новую квартиру в этом доме. Ремонт еще не сделал и мебели был самый минимум. Практически, голые стены, звукоизоляции - ноль. А за стенкой жил сосед алкаш. Напьется и воет по-волчьи всю ночь напролет. Сначала Латышев стучал в стену. Потом вышел на площадку и позвонил в дверь. Никто не открыл. Тогда он утром дождался, когда сосед проснется и выйдет за опохмелкой, поймал его, сгреб за грудки и объяснил что к чему. Казалось, тот все понял. Утихомирился, но ненадолго. Дня через два снова начал выть. Как-то раз Латышев
Рванул со злости на себя дверь, а она открытой оказалась. Латышев оторвался по полной. Собственно, драки не было, было одно лишь избиение. Бедняга и не думал сопротивляться, уж тем более, отвечать.
Лишь втягивал голову в плечи, мычал что-то нечленораздельное и пытался прикрыться руками. Да, по большому счету, и избиения-то не было. Так, врезал раз несколько… Вскоре беспокойный сосед Латышева продал квартиру какой-то многодетной семье, а деньги наверное пропил. Теперь видимо бомжует, воет где-нибудь в подвале. Или на помойке. Как бездомный пес. А скорей всего, его уже нет в живых - спился или пришибли. Бомжей часто убивают.
А драки…, все драки были раньше. Молодость у Никиты была бурной, и драк было предостаточно. Но теперь Латышеву вдруг расхотелось о них вспоминать. Ему захотелось домой. Там наверняка его ждало письмо от Касатки.
И оно было, Кит оказался прав.
"Здравствуй, Кит!
Боюсь, я плохая советчица.
Умная? Кит, ты назвал меня умной… Да еще отличницей! Кит, ты ничего не помнишь. Впрочем, я уже успела в этом убедиться.
Отличницей я была в школе. А в институте я была самой обычной студенткой, и ни какой не отличницей. Уже на первой сессии я завалила один экзамен. Истмат. Потом пересдавала. И на последующих сессиях бывало, заваливала. Со всеми это случалось, и я была такая же, как все, не выделялась. Иногда прогуливала лекции, иногда стеклотронила чужие проекты, если не успевала сама, пользовалась "шпорами", много чего не понимала.
Но до учебы была жадная и дотошная. Всегда хотелось во всем разобраться до конца. Приставала к преподавателям с вопросами, пыталась найти ответы в учебниках, смотрела конспекты. Даже у других брала. Думала, вдруг это я не записала в тетрадку, пропустила что-то. Но когда докапывалась до истины, могла любому все объяснить. Не хуже преподавателя. Потому и шли ко мне наши одногрупники. Меня даже прозвали - "Света-Дом
Советов". Наверное, ты не помнишь это мое прозвище.
Так что, Кит, советы я давала, но советы относительно изучаемых предметов. Были и другие советы, чисто девичьи.
Что одеть на вечеринку, идет ли этот цвет… И другие, подобные.
Но, конечно, со мной и по чисто жизненным вопросам советовались. Но что я могла посоветовать тогда? Я советовала, да, но советы эти основывались на моем, не ахти каком большом, жизненном опыте.
Правда, тогда нам всем - не мне одной, нам всем - казалось, что мы все знаем о жизни. Или почти все. Мы строили из себя взрослых. Ведь мы были почти самостоятельными - жили вдали от родителей и в основном на стипендию. Не хватало.
Подрабатывали. Крутились, как могли.
Сами. На основании собственного опыта. Бывало, советовались друг с другом, но больше по мелочам. Хотя, эти мелочи казались нам главным.
А потом началась настоящая взрослая жизнь. И какая-то часть из нас, наверное, большая часть растерялась. И чем дольше мы жили, тем все больше и больше нам хотелось стать детьми. Мы стали понимать, что ничего не знаем. Кто-то из древних сказал: Я знаю, что ничего не знаю. Это так. Вопросы, которые в юности казались нам плевыми, оказались неразрешимыми. А чтобы ответить самому себе на некоторые из них, наверное, надо прожить всю жизнь до конца. И то, не факт, что узнаешь ответ.
И я растерялась, Кит. Я тоже растерялась. Нет, что касается работы, тут все было понятно. Нас хорошо учили в институте, многое дали. Не все, конечно, но и потом хорошие учителя нашлись.
Как-нибудь, я расскажу тебе, Кит, как я карабкалась по служебной лестнице, как набиралась производственного опыта. А рядом с производственной жизнью шла другая, личная, о которой, как я быстро поняла, совершенно ничего не знаю… Мне приходилось принимать какие-то жизненные решения, но я не уверена, что принимала правильные решения. Я вообще ни в чем не уверена. Я такая же, как ты - сомневающаяся, если не сказать… Нет, не буду говорить. Короче говоря, я - плохой советчик.
И все-таки я попытаюсь, Кит…
Не буду много говорить о семье. Прости, что вообще заикнулась.
Это не мое дело. Каждый живет так, как ему нравится. Тебе нравилось быть одному, ты так и жил. Разонравилось - заведешь семью. Для мужчины твоего возраста это не поздно. Еще все успеешь. Женишься на молодой, она тебе ребенка родит. Ты успеешь сделать кого-то счастливым. Если захочешь…
А вот любовь…
Я долго, я очень долго, Кит, думала над вопросом - существует ли любовь? Но не после того, как ты решил его задать мне. Я давно уже задала этот вопрос сама себе. И пока не знаю ответа.
Все-таки, думаю, любовь существует. Иначе… Разве можно не верить Бунину, Чехову, Толстому, Тургеневу? Они писали о ней.
Они так красиво и так правдиво о ней писали. Хотелось верить, это было не похоже на выдумку. И, наверное, они любили сами.
Если бы не любили, не смогли бы так писать о любви. Не было бы тогда многих их произведений. А может, мы бы даже не знали этих имен…
Просто ни ты, ни я не встретились с любовью.
Вот, написала, и как в омут с головой бросилась. Призналась, что в моей жизни не было любви.
Спросишь, почему я тогда замужем? По расчету? Нет, Кит, по глупости. Так получилось…
Ты мне написал о своей неудачной попытке завести семью, а я расскажу тебе, как я вышла замуж.
Я была молодой и совершенно неопытной. Я жила в поселке, где и выбора-то никакого не было. Мне было трудно одной среди полупьяных, а порою просто пьяных мужиков. Все хотели добраться до "комиссарского тела". Был один парень. Красивый. Ко мне относился с симпатией. И мне он нравился. Нравился, но не больше… Егор… Он позвал меня замуж. И я согласилась.