Касатка и Кит
Шрифт:
Востоке, Светлана и думать забыла об ангине. Воздух сырой, соленый, йодистый. Он лечит. Он вылечил Светлану, закалил.
Иногда Светлана стоит на мысе подолгу, вспоминает что-нибудь, грустит. Потом уезжает, в машине закуривает. В машине не пахнет океаном, в ней пахнет ароматизатором - бумажной елочкой, пропитанной дезодорантом, болтающейся под низким потолком. И еще… машиной.
Машина не живая. А океан живой.
Светлана уже давно пыталась избавиться от пагубной привычки. Не получалось никак. Пробовала по-разному - и резко, махом (выдерживала только до обеда), и постепенно, снижая количество выкуренных
(после такого снижения начинала курить даже больше). Иной раз не выдерживала и по дороге в гараж, доставала сигарету и зажимала в зубах. Но не прикуривала. Так и шла как дура, держа в зубах незажженную сигарету. А иногда, когда было особенно проблемно в личной жизни или на работе что-то не ладилось, она за завтраком с отвращением глядела на продукты, лежащие перед ней и рука тянулась к пачке. Но… нельзя! Табу. Нельзя нарушать установленный порядок.
Подъем, зарядка, умывание, и так далее… Иначе… Светлана задумывалась. Иначе, очень будет легко, дав себе слабинку и нарушив один из пунктов распорядка, постепенно начать нарушать и другие. Это означало хаос. А скатываться в хаос Светлана себе позволить не могла. Интересно, думала она иногда, соблюдать жесткий распорядок у меня силы воли хватает, а вот бросить курить, нет.
В квартире царила полная тишина. До звона в ушах.
Светлана встала и вышла из спальни. На столике в прихожей, придавленная пепельницей (пепельница была чистая и сверкала хрустальными гранями), лежала записка.
"Светлана Андреевна, доброе утро!
Я на квартире. Сегодня привезут холодильник и стиральную машину.
А потом придут мастера ее подключить. Я взяла из ванной ведро, губку, моющее средство. Буду наводить чистоту.
Завтрак на столе.
Аня"
Только бы она не вздумала окна мыть, подумала Светлана. Холодно.
Простудится, а ей нельзя…
Светлана прошлась по квартире, заглянула на кухню. На кухонном столе стояла тарелка с двумя сосисками, а под ней еще одна записка.
"Сосиски я отварила. Только разогрейте их в микроволновке. А кофе варить не стала. Вы, наверное, свежезаваренный любите. И хлеб резать не стала. Подсохнет"
Светлана улыбнулась, тронутая Анютиной заботой. Машинально сунула в рот холодную сосиску, без отвращения проглотила кусочек. Подумала:
"что же это я делаю? Не умывшись, не сделав зарядку…"
Приведя себя в порядок, Светлана позавтракала, и пошла было к компьютеру, но остановилась на полпути. Вернулась на кухню и взяла с подоконника пачку сигарет. Потом оделась и медленно пошла в гараж.
Дядя Федя был как всегда на боевом посту - ковырялся в чреве железного ветерана. Услышав шаги, и, наверное, на слух определив, кому они принадлежат, старик оторвался от своего занятия, поднял голову и подмигнул Светлане. Это означало: привет, соседка!
Светлана улыбнулась в ответ:
– Здравствуйте, дядя Федя! Все чините?
– Смотрю…
Океан терпеливо ждал Светлану. Он был спокоен. Почти спокоен.
Волна нехотя ворошила гальку и шугу. Было холодно, но ветра почти не было. Легкий бриз.
Светлана посмотрела на горизонт. Было совершенно непонятно, где кончается вода и начинается небо. И то и другое было одного темно-серого цвета.
– Тебе надо подумать, Касатка, -
– Тебе надо хорошенько подумать… Что с тобой? Что с тобой происходит? Ты влюбилась? Глупости! Какие глупости… В твоем-то возрасте. Да, что собственно произошло? Да ничего не произошло. Ты просто-напросто нашла еще одного институтского товарища. Не более того. Согласна, когда-то, очень давно, ты испытывала к нему симпатию… Нет. Здесь лгать не надо. Твой слушатель - океан. Он хороший слушатель. И верный товарищ. Никогда и никому ничего не разболтает. Выслушает молча или немного ворча. Выслушает и промолчит. Он даже тебе лично ничего не скажет. Если напрячься, можешь, конечно, услышать то, что он о тебе думает. Но он ничего не скажет, если даже не согласен. Он не станет смеяться над тобой. Не станет тебя критиковать. И врать ему нельзя. Не получится… Он все понимает без слов. Все что у тебя на душе. Все он понимает, он читает твои мысли. Можешь даже не говорить вслух. Океан… Я люблю тебя, Океан.
"И Кита любила… Опять неточность. Почему - опять? Просто - неточность. Первый раз хотела солгать, второй раз допустила неточность в термине. Влюблена была. Не успела полюбить. Если бы Кит ответил взаимностью…, полюбила бы. Но он не ответил. У Кита другая была. Он жениться собирался, Грач рассказывал. Может, врал Грач?
Может, врал… Скорей всего, врал. Теперь понятно, почему… Зачем все так в жизни? В молодости, зачем все так… сложно? Ведь в молодости ты и так часто не понимаешь, что с тобой происходит. И так все сложно. А тут еще… сложности. Дополнительные. Грач…
Грач - птица весенняя… Гад он, а не птица. Гаденыш… А собственно…, при чем здесь Грач? Не получилось. Не случилось любви, вот и все. Ее и потом не случилось. Как-то все глупо, необдуманно, впопыхах что ли? Не остановилась, не прислушалась к себе. Куда ветер… Не знаю. Не понимаю… Ничего не понимаю. Жизнь прошла. Любовь не встретилась. Думала… Ни фига я не думала"
Светлана достала пачку, озябшими пальцами вытащила сигарету.
– Океан, ты не обидишься?.. Дурная привычка, я понимаю. Столько запахов… А я вот…
Ш-ш-ши-х-х-х.
Волна откатилась, поволокла мелкую гальку.
– Не обидишься, - поняла Светлана.
– Ты добрый. В тебя столько гадости люди бросают, а ты им все прощаешь. А я не буду бросать окурок, я его с собой увезу.
Светлана с наслаждением закурила.
– Когда я увидела на сайте Кита, - стала рассказывать она океану,
– у меня почему-то сердце застучало. Не знаю, почему. Наверное, жалко себя стало. Или было всегда жалко, а когда увидела… Ты знаешь, он сильно изменился. Я написала ему, что он почти не изменился, но это неправда. Вернее, не совсем правда. Мне кажется,
Кит не очень постарел. То есть…, не правильно сказала. Нельзя одним словом. Лучше так: не очень огрубели черты лица, не много появилось морщин. Седина? Она у всех нас пятидесятилетних. У кого-то больше, у кого-то меньше… Но глаза. Взгляд… Понимаешь, Океан, у
Кита сейчас другой взгляд. Он такой… - Касатка замолчала, подбирая слово; она мысленно понимала, каким стал у Кита взгляд через тридцать лет, а вот словами не могла легко сформулировать.
–
Понимаешь, Океан, Кит словно хочет показать, что он крутой и жизнью своей доволен вполне. Но это как бы сверху. Как туман. Ты знаешь,