Касатка и Кит
Шрифт:
Потом он сел за компьютер.
"Привет, Касатка!
Помню ли я наш палаточный лагерь и песни под гитару до утра? Помню. Я помню все…"
10.
Егор не спал. В спальне горел ночник, Егор читал очередной детектив. Когда Светлана вошла, он закрыл книгу и бросил ее на тумбочку.
– Почему не спишь? Книжка интересная?
– Не очень… Тебя жду.
– Зачем?
– Ну…, может?..
– Егор хитро подмигнул.
– Мы
– Ну и что? Дверь закрыта. Да и… ты ж не кричишь, не стонешь, когда мы… ну, этим занимаемся. Просто лежишь и все.
– Как мертвая…
– Я этого не говорил, - возразил Егор.
"Я мертвая… Да, я мертвая"
– Нет, - сказала, как отрезала Светлана.
– Будем спать.
– Она легла и выключила ночник. Егор, недовольно засопев, повернулся на бок - спиной к ней. Через минуту спросил тихо:
– Свет, ты спишь?
– Ну, чего тебе еще?
– Скоро Новый год.
– Да ты что!
– Я к тому… Мы куда пойдем? Или к нам кто придет?
– Никуда не хочу идти. Куда с тобой идти? Все будут выпивать, а тебе даже бокал шампанского нельзя. Ты же в завязке.
– Да я и не люблю это шампанское. С него только живот пучит.
– Уф-ф-ф, - раздраженно выдохнула Светлана.
– Я запросто могу лимонад попить. Или…
– Кисель, - насмешливо вставила Светлана.
– Ну что уж так, кисель? Могу эту… минералку. А вообще, ты права. Давай никуда не пойдем. Давай Кабировых к нам позовем.
– Давай лучше спать.
– Не спится что-то.
– Егор опять повернулся к ней, и Светлана почувствовала его руки на своей груди. С какой-то брезгливостью она сбросила их с себя и отвернулась.
– Все. Спать.
Но уснуть она долго не могла. Слышала, как Егор повздыхал, покряхтел, поворочался на кровати и наконец-то уснул.
А Светлана не спала, почему-то вспомнилось…
– Девонька, без мужа тебе никак нельзя. Кедровка-то наша сама знаешь. Бухают все по-черному. А когда бухают, тогда…, ну, ты сама понимаешь, чего бывает, когда бухают. На баб мужиков тянет.
Долбоебов-то хватает здесь. Их вообще-то везде хватает, но здесь в
Кедровке…
Владимир Маркелович Свеженец, лучший бригадир земснаряда участка
"Кедровый" и самоназначенный наставник Светланы Андреевны Касаткиной в выражениях перед мастерицей не стеснялся. Он с ней разговаривал так же, как со всеми. И вообще, матерные слова Свеженец считал такими же, как и все остальные. Здесь, на краю Земли, в богом забытом поселке матерились все поголовно. И дети матерились, да так витиевато, что иной раз было даже непонятно, о чем они разговаривают меж собой. На первых порах у Светы уши горели от услышанного.
Впрочем, она очень быстро привыкла к мату. Иной раз и сама бывало, загнет так…, что все работяги начинают понимать ее указание с полуслова. Или с полумата, правильней будет сказать.
–
– Приставали, - вздохнула Светлана.
Приставали, а как же… Многие. В клуб она перестала ходить именно из-за этого. Все парни в поселке, да и не только парни, но и женатые мужики, которые были не прочь изменить своим половинам (да и изменяли направо и налево с кем придется), предлагали ей свои услуги. Причем, прямо и без всяких там намеков и двусмысленностей.
Пытались лапать и тащить ее за руки в угол, что потемней. Таких желающих поразвлечься с молодой приезжей было, как правило, двое или вообще - несколько. Начиналась перепалка, которая обязательно перерастала в драку. Светлана под шумок убегала из клуба и запиралась на замок в своей служебной однокомнатной квартире без удобств. Под ее окнами всю ночь шумели. Матерились, дрались.
Там же неподалеку, на соседней лавочке сидел и бренчал на гитаре местный участковый лейтенант Кувшинов по прозвищу Кукиш. Не Кувшин, а почему-то Кукиш. Наверное, потому, что часто говаривал: "Свободы хотите? Чтобы что захотел, то и было? А вот вам! У нас советская власть, и я ее представитель!". И показывал кукиш.
Участковый Кувшинов на честь Светланы никогда не покушался; была у него зазноба - Валька Малинина, или как принято было здесь говорить - Малиниха, замужняя продавщица сельпо, муж которой был конченным алкашом. Это Вальке Кукиш посвящал свои серенады, неумело бренча на гитаре.
Эпизодически Кукиш переставал петь и кричал: "Эй! А ну, угомонитесь на хер! Расходились тут! Угомонитесь, кому сказал! Песню петь мешаете. А то я из табельного…". Утихали, но не на долго.
А еще был Стас Чекан - электрик из местного зверосовхоза (в совхозе норок разводили). Он буквально проходу Светлане не давал.
Подкарауливал ее. Утром у подъезда, вечером у подъезда, днем на участок приходил. Словно не работал сам. Глаза наглые, тупые. Нижняя губа красная, отвисшая. Она казалась Светлане слюнявой. Наверное, и была слюнявой. Бр-р-р! Светлану аж передернуло от воспоминания.
– Приставали…
– А ты, касатка, замуж выходи. Вот что, - предложил Свеженец. Он назвал Светлану касаткой, без намека на фамилию; касатка - было одним из немногих его ласковых слов.
– Муж тебя от приставаний этих и оградит. Ну, если сама конечно не захочешь того-этого…
– Да за кого замуж-то? Разве что за вас, Владимир Маркелович.
– Я женатый, - серьезно ответил Свеженец.
– Я тебя замуж взять не смогу. Да и старый я уже.
– Ну, какой же вы старый! Я знаю, вам еще и сорока нет.
– Нет. Я не могу, - категорично заявил Владимир Маркелович и покачал головой; Светлана чуть не прыснула со смеху.
– А ты Егора нашего чего не замечаешь?
– строго взглянул на нее.
– Егора?.. Корчагина что ли?
– А у нас, кажись, других Егоров нет. А че покраснела-то?