Касатка и Кит
Шрифт:
А на утро жутко болела голова. Латышеву пришлось пить аспирин и долго изнурять себя контрастным душем, пока он не пришел в рабочее состояние. И сразу вспомнил о письме. Прочитал его еще раз. А потом еще один.
"Прощай любимая береза. Вот тебе и весь сказ…"
Позвонил Олег Митин, озвучил текущие проблемы. Ну не проблемы, а так - проблемки. Но решать их надо было. И закрутилось… К концу рабочего дня решил заскочить на пару минут в офис своей фирмы, хотел немного денег взять из сейфа. Подъехал,
– все уже разошлись по домам - не стал заходить. Заглянул в кошелек, решил, что на сигареты хватит. Да и не только на сигареты, в кошельке было еще достаточно бумажек, в том числе и характерного зеленого цвета, впрочем, не очень большого достоинства купюры. Вчера он неслабо потратился и плотно закупился, так что в дом ничего пока не надо. Завтра утром возьмет баксов пятьсот из личного сейфа.
Деньги Латышеву были нужны на новогодний подарок Веронике, который скорей всего будет его прощальным подарком.
Латышев посмотрел на часы. Ничего себе! Седьмой час. Вспомнил вдруг, что не успел ответить на письмо Касатки и поспешил домой. У дома в цветочном магазинчике купил розу. Белую розу. Придя домой, поставил ее в вазу на компьютерный стол и принялся за письмо.
Компьютер напомнил, что времени уже девятнадцать ноль две. А во
Владике уже второй час ночи, подумал Кит. Спит Касатка. Утром проснется, и ее будет ждать это письмо.
Кит поймал себя на мысли, что сегодня весь день, мотаясь по городу, думал о Касатке, вспоминал ее той девчонкой второкурсницей, которую он знал когда-то, и представлял, какая она сейчас.
"Надо отправить ей мои фотографии и попросить, чтобы и она выслала свои…".
"Привет, Касатка!
Помню ли я наш палаточный лагерь и песни под гитару до утра?.."
Кит вздрогнул, когда неожиданно прозвучала трель звонка.
– Ну… - Латышев выругался про себя и пошел открывать. На пороге стояла Вероника.
– Привет!
– она дежурно, как законного супруга, чмокнула его в щеку, бросила сумочку на пуфик и повернулась спиной, чтобы Никита помог снять шубку.
– Почему без звонка?
– А ты не ждал?
– Я же тебе говорил, звони, я доступен. Мобильник весь день молчал.
– А я говорила, что приду в четверг.
Вероника еще из прихожей увидела розу.
– А говорил, не ждал!
– Она подошла к столу и понюхала розу.
– Я не это говорил…
– А почему белая? Ты же знаешь, я люблю желтые.
"Желтая была бы кстати", - подумал Латышев.
8.
Утром, как она обещала Анюте, поговорить не удалось.
В начале восьмого позвонил Ляпин и сообщил, что выезжает в
Комсомольск-на-Амуре один. Чуйкин на вокзал не пришел. Или проспал
– Я Васе домой звонил. Никто трубку не берет. Проспал, наверное, и опоздал.
– Давно звонили?
– Да только что. И раньше… полчаса назад и десять минут назад.
"О, господи!
– подумала Светлана Андреевна.
– Только бы он с собой ничего не вытворил…"
– А может, Василий Иванович и не собирался ехать? Вы видели, он билет покупал?
– А как же! Мне некогда было, Вася сам вызвался, взял мой паспорт и поехал в жэдэ кассы. Купил, один билет мне отдал, а второй я в его руках видел.
"Может, Чуйкин себе не в Комсомольск билет взял, а сразу… Ведь решил же он в свой Калининград ехать" - мелькнула спасительная мысль. Но тут же она вспомнила красные глаза Василия Ивановича и какую-то отрешенность во взгляде. Не решимость, а отрешенность. Ей стало страшно.
– И что мне делать, Светлана Андреевна?
– глупо спросил главный инженер.
– Ну…, в смысле, - какие будут указания?
– А сейчас ты что делаешь?
– раздраженно спросила Корчагина, перейдя на "ты".
– Еду. Поезд уже тронулся…
– Ну и поезжай!
– Она повесила трубку и тут же набрала номер мобильного телефона Кабирова.
– Але! Ты где?
– Э-э-э, дома еще. Сейчас собирался…
– Собирайся быстрее и дуй к дому Чуйкина. Я сейчас тоже туда подъеду.
– А что случилось-то?
– Не знаю.
Завтрак Светлане заменили два глотка растворимого кофе (молоть зерна и заваривать было некогда) и сигарета, которую она прикурила, ожидая, когда прогреется мотор тойоты.
– Что случилось?
Сергей подъехал к дому Василия Ивановича одновременно с ней.
– Сейчас поднимемся и узнаем. Чуйкин на втором, кажется, живет?
– На первом. О! Да ты в обнове?
– Кабиров кивнул на ее ноги, обутые во французские сапоги, которые только вчера ей принес в кабинет.
– Ну, как? Подошли?
Светлана отмахнулась.
На несколько длинных звонков никто не отреагировал. Тишина.
– Может надо милицию вызвать?
– скорее себя, нежели Кабирова спросила она.
– Светка, ты объясни толком, что случилось-то!
– Понимаешь, - начала она, - вчера ко мне Чуйкин зашел…
– Ну да. Я с ним в твоей двери столкнулся. И что? Он странный был. Заплаканный что ли. Ты его обидела?
– Не я. Ему… Постой… Тихо! Кто-то шебуршит.
– Корчагина снова позвонила. Что-то упало и с грохотом покатилось по полу прихожей.
Или где-то дальше. "Черт!" - услышала Светлана голос Василия
Ивановича и облегченно перевела дух: - Живой, слава богу!
– А что, все так серьезно?