Касатка и Кит
Шрифт:
Она написала:
"…Работал багермейстером, сейчас работает в мебельном магазине.
А я всю жизнь - по специальности. Прошла все ступеньки карьерной лестницы и возглавила управление гидромеханизации.
Сейчас - директор фирмы. Работа та же - намыв площадей, добыча нерудных материалов. Надоело? Немного. Но не мыслю себя на другом месте.
Часто вспоминаю студенческие годы. И тогда на ум приходят слова песни: "Как молоды мы были…".
Помню походы…
Со школы люблю походы, костры, песни под гитару.
Ты спросил меня, помню
Конечно, помню. Тогда мы впервые группой выехали. Мы только узнавали друг друга.
Я часто вспоминаю те дни. Было очень весело. Работа тяжелая, зато потом, вечером… Танцы до упаду. И откуда только силы брались? Словно не было позади тяжелого дня.
И песни под гитару… Выяснилось, что почти все вы, наши мальчики, поете под гитару, у каждого свой репертуар. Я всегда просто таяла от звуков гитары… в колхозе, в походах, на полигоне, в стройотряде. Я помню, что мы пели "Мадагаскар (есть в
Индийском океане остров, название его Мадагаскар…)" Сереги
Кторова, "Кошечку (жила-была в подвале нашем кошечка, блатная из директорских семей..)" Мишки Тоушканова, "Дождик стучится в окно, как тревожно на сердце моем…" Эдика Краснова и другие…
Из твоих песен помню только некоторые строки, да и те, наверное, перепутала. Особенно часто вспоминаю одну. Она моя любимая. Я не знаю, как она называется. Наверное, "Студенточка".
Студенточка - вечерняя заря.
Под липою сидел и ждал тебя.
На берегу пруда твои очи целовал тогда.
И счастлив я не бывал с другой
Под серебристою луной.
Что в жизни ждет, о том не думали.
Мне вечностью казался миг с тобой.
Мы были счастливы, задыхаясь поцелуями,
И вдыхали аромат ночной под серебристою луной.
Помню только эти два куплета. Но ты-то наверняка помнишь всю свою песню. Пришли мне слова. А я потом помырлыкаю себе потихоньку. Мне петь не дано, только мурлыкать и чтобы никто не слышал…
Слушай, по-моему, ты никогда не ходил с нами в походы. А почему? Мы на первом и втором курсах ходили… Ах, да! Ты ведь был "городской", а большинство из нас "иногородние", жили в общежитии и проводили вместе намного больше времени. Бывало, кто-нибудь скажет: "Айда в поход!". И мы быстренько собирались и ехали куда-нибудь на электричке.
Знаешь, Кит, а я тебя сразу узнала по фотографии. Ты ничуть не изменился за тридцать лет. Только стал каким-то солидным, важным.
Я случайно оказалась на этом сайте. Мне приглашение прислала знакомая. Я кое-как зарегистрировалась (почему-то не получалось) и увидела сразу много знакомых лиц и фамилий. Скажу честно, если бы не фамилии… Мы сильно изменились… Хотела написать, постарели. Нет, повзрослели.
Но ты появился позже, совсем недавно. А сначала я стала переписываться с Наташей Зиминой, с Олей Макаровой (помнишь их?), с Мишкой Вебером. Он теперь в Израиле живет, в
Хайфе. У Мишки какой-то "крутой" бизнес, связанный с морскими грузоперевозками.
Очень часто вспоминаю наш геодезический полигон в Ноздрево, палаточный лагерь, костры вечерами, звуки гитар, наши песни…
А овраг за лагерем и ту березу помнишь? Она росла на самом краю оврага. Казалось, что она вот-вот упадет в овраг. А помнишь тот вечер, последний вечер на полигоне? Я часто его вспоминаю… Очень часто. Потом был еще один день, когда мы снимали палатки, упаковывали инструменты. Не хотелось уезжать…
И вообще, пять студенческих лет были для меня настолько значимыми и замечательными, что когда они закончились, стало как-то не по себе. Помню, когда получили диплом и отпраздновали это событие в ресторане "Полынь", оставалось два-три дня до отъезда по домам, мы собрались в скверике на лавочке перед нашим общежитием (у меня есть эта фотография, потом вышлю): Вовка
Кондрашов, Маслов (забыла имя), Юра Куйбышев, Саша
Казаков, Валерка Грачев, Наташка Зимина, Оля Макарова,
Миша Вебер (не помню, кто был еще)… Мы сидели и почти не разговаривали, в основном молчали… Хороший летний день.
Лекции, экзамены, защита позади. Диплом в кармане. Впереди отдых почти два месяца… А так грустно… Мы расстаемся надолго, а может быть навсегда… Между нами будут огромные расстояния…
У меня на душе были и грусть, и какое-то тревожное предчувствие…, и немного страх перед неизвестным будущим…
Как все сложится в дальнейшем? Что ожидает?
Как оказалось, тогда закончилось самое счастливое, беззаботное, бесшабашное время".
Светлана поставила точку. Ей очень захотелось заплакать.
– Чего спать не идешь?
– Егор стоял в дверях зала в трусах и майке и почесывал волосатую грудь. К открытой двери ее "кабинета" не подходил, спрашивал издали.
– Работаешь?
– Письмо пишу. А ты почему в таком виде по квартире разгуливаешь?
Мы не одни теперь.
– Извини, не подумал. А кстати… - Егор мотнул головой куда-то вбок, - она у нас долго жить будет?
– Спать иди, - не ответила Светлана.
– А ты?
– Поработаю…
Егор ушел, а она перечитала написанное и не найдя того, что просилось переписать, отправила письмо Киту. Потом закурила и долго еще сидела у темного монитора выключенного компьютера.
Вспоминала юность, и ей еще больше хотелось плакать. Но плакать она разучилась и уже довольно давно.
"Касатка, Касатка, - спрашивала она себя, - чего же тебе не хватает? Ты успешная, ты неплохо выглядишь для своих лет и прекрасно себя чувствуешь. У тебя сын, всем бы такого! У тебя все есть, все, что тебе надо. А скоро у тебя внук появится. Или внучка…