Картак

Гераклион А.

Странно, крови не было вообще, клинок оказался чистым, а части тела твари, лежавшие на земле, выглядели не как куски мяса, а скорее как комки земли. Они медленно рассыпались, словно песочный замок под дождем. От греха подальше я встал с головы твари и немного отошел, прислушиваясь к окружающему пространству.

Все было спокойно, лес шумел уже привычными звуками. Хотя, на самой грани моего слуха промелькнуло что-то, тоненький писк, как у мыши. Наверно показалось от напряжения...

Я аккуратно обогнул мертвую тварь и стал обходить дерево-гигант, вслушиваясь в какофонию звуков, чтобы не дай бог не пропустить

очередное нападение. Но услышал только писк, который повторился вновь и теперь слышался гораздо отчетливее. Значит не показалось.

На том месте, где дрались животные, теперь было несколько кучек от мертвых ящериц, среди которых все так же лежал крылатый песец. Я потихоньку подошел, держа наготове клинок, и посмотрел на этого беднягу. Шерсть была вся мокрая и слипшаяся, в некоторых местах свисая лохмотьями. Оба крыла порваны в клочья, а из аккуратных маленьких дырочек в шкуре сочится кровь вперемешку с какой-то зеленой жидкостью...

Вдруг раненый повернул голову в мою сторону. От неожиданности я замер, сжав покрепче клинок. Но зверь оставался недвижим, просто смотрел полным боли и тоски взглядом. Мне даже стало жаль его - победить в неравной схватке и медленно умирать от подлого яда...

Погрустить мне не дал интерфейс. "Таменное воздействие первого порядка. Уровень опасности минимален. Разрешить трансляцию?" - появилась надпись перед взором. Это был первый раз, когда интерфейс просил от меня осознанного действия.

Честно, я сомневался в ответе. С одной стороны опасность минимальна и можно узнать, что за трансляция такая. С другой же пугала фраза "таменная энергия", ведь именно такое название встречалось в техническом описании силовых установок информационного комплекса.

Жалко монетки нету, чтобы кинуть... А, была не была.

– Разрешить трансляцию.
– Дублируя команду мысленно, произнес я.

В тот же момент на меня нахлынул целый ворох образов:

"Играются на поляне дети. Рядом за ними наблюдают их родители". "Маленький мальчик бежит к матери, а та присела и развела в стороны руки, встречая его объятьями". "Вот мальчик совсем еще маленький, он не может ходить, и мама берет его на руки"...

Этих образов было очень много. Разных по ситуации, но одинаковых в одном - маленький мальчик и его мать, которые были Детьми Леса. Под конец образы стали меняться, теперь вместо серых были животные, много разных животных, но одно оставалось неизменным, мама и сын....

Наваждение так же мгновенно отпустило меня, как и пришло. Я стоял на том же месте, смотря на уже бездыханного зверя, и гадал, что это сейчас было...

– Похоже я съезжаю с катушек...
– Проворчал я.

Совсем рядом раздался писк, заставивший меня резко повернулся в сторону его источника и начать обшаривать ствол дерева взглядом. Вреде ничего необычного нет....

Еще один резкий "Пии-и-и..." и я увидел его! Это был маленький шерстистый комок, таившийся в неровностях коры. Я подошел и аккуратненько выковырял его оттуда....

– Эй, малыш...
– На руках у меня оказалась миниатюрная копия крылатого песца. Маленькие еще розовые крылышки, мутный взгляд черных глазюк и пронзительный писк, будто кричащий по-человечьи "Мама!" - Бедненький...

Что же с тобой делать?
– Провел я пальцем по его маленькому загривку, чем вызвал еще одну порцию писка.

Не знаю, что в тот момент со мной произошло, раньше бы прошел мимо, оставив идти события своим чередом, так сказать, не нарушая законы джунглей. Но сейчас, держа в руках этот маленький беззащитный комочек, у меня не хватило духа оставить его здесь. Малыша больше некому защищать, мать отдала за него жизнь (я так понял, что в драке погибла самка), так почему же он должен остаться и умереть?

Мне стало жалко этого кроху, такого маленького, беззащитного. Как такого можно бросить?

– Эх, может я дурак и это мне когда-нибудь аукнется...– Приговаривая, достал из рюкзака скатанные в рулон теплые вещи и, одевшись, засунул малыша за пазуху.
– Вот так. Потерпи чуть-чуть, сейчас придумаем тебе что-нибудь покушать...

Костяные горы. Пещера в предгорьях. Сумерки...

За все время осознанного существования духом Эн'ори испытал на себе всю гамму чувств от гнева до безысходности, от радости до грусти и многие другие.

После того, как он выплеснул энергию в стремительном движении, чтобы помешать живому сбежать, он впал в состояние близкое к коме, если можно так назвать энергоистощение духа. Это продлилось недолго, вскоре он почувствовал, что его частица стала наполняться. А когда к нему вернулась способность "ощущать" окружающее, дух понял, что уже не находится на месте.

Живой вопреки здравому смыслу унес частицу Эн'ори с собой. Дух высвободил слишком много энергии, и теперь от его вместилища осталась едва ли треть. Но это ничего, все можно исправить, тем более живой находится рядом и можно снова попробовать захватить его разум.

Но тут духа ждала неудача. Живой уже был захвачен. Какая-то странная тварь не давала Эн'ори возможности даже прикоснуться к его разуму. Дух специально дожидался того момента, когда живой заснет, ведь именно в это время он становился наиболее беззащитен. И каково же было удивление, когда дух предпринял первую попытку и натолкнулся на глухую стену чуждого живому, слишком правильного разума.

Эн'ори видел блуждающего во снах живого сквозь эту стену, пытался дотянуться до него, кричал изо всех сил... Но все было тщетно. Только эта тварь все время твердила одинаковые слова на каком-то неизвестном наречии.

"Таменное воздействие второго порядка. Опасность. Включена защита разума носителя от перегрузки" - вещала она из раза в раз, чем доводила духа до бешенства. Он бился в эту глухую стену, предпринимал еще несколько попыток, пока окончательно не отчаялся.

А затем он увидел других. Духов своего народа. Это было удивительно, живой принес его в родные земли. Именно здесь Эн'ори вспомнил все, кем был, кем стал и как ушел... Он общался с такими же, как он. Узнавал все, что произошло с тех времен, когда он был еще жив. И его душа стала наполняться спокойствием. Его потомки живут, они процветают...