Карбонель
Шрифт:
— А вы никогда не делали тосты на углях?
— У нас нет камина. Жена говорит, что от него много грязи. Хотя, должен сказать, с камином намного уютнее.
— Я тоже так думаю, — сказал Джон, — знаете, я все-таки решил, что дядя не захочет жарить тосты на меди, так что не буду покупать вилку, но все равно, спасибо, — и Джон вышел из магазина.
— Вот видишь, это очень просто, — сказал он гордо, — и я не потратил ни пенни.
— Не знаю, по моему, ты зря сочинял всю эту чепуху про своего дядю, — сказала Розмари.
— Так я и не сочинял, — скромно заметил Джон, — у меня действительно есть дядя, который
Дети продолжали ходить по магазинам, и если они узнавали, что кто-нибудь топит углем, Карбонель тут же проскальзывал за прилавок. Пару раз его, правда, вышвыривали оттуда. Они постепенно спускались по широкой улице, прошли Ратушу и богадельню и вышли прямо к железнодорожной станции, где располагались одни офисы да несколько мелких магазинчиков, торговавших газетами и табаком. К этому моменту они посетили одиннадцать магазинов. Уже давно перевалило за полдень, они устали, кроме того было жарко, и первоначальный запал прошел. Они не нашли ничего похожего на котел.
— Я не могу больше ступить ни шагу, — сказала Розмари, — по-моему, с того момента, как мы съели бутерброды, прошло много времени. Вот что я вам скажу. Только что мы прошли чайную. Может быть, присядем и съедим по мороженому. От моего шиллинга осталось шесть пенсов и еще три пенса моих карманных денег.
Джону эта идея очень понравилась. Они развернулись и пошли к чайной, которая называлась «Медный Чайник», на витрине стоял красивый блестящий чайник, а вокруг — тарелки с домашними пирогами. После ланча все уже было убрано, и женщина в ситцевом халате накрывала к чаю. Стены были отделаны чем-то вроде дуба, внутри было прохладно и уютно. Земляничное мороженое вливалось как нектар в их пустые желудки. Дети решили, что, положив метлу под стол, сняв сандалии и дотронувшись голыми ногами до ручки, они оба смогут слышать Карбонеля. Он сидел под столом, чтобы не привлекать к себе внимания.
— Мне пришла в голову жуткая мысль, — сказала Розмари. — Может быть, артистичная леди покупала котел вовсе не для угля, тогда совершенно не важно, каким топливом пользуются все эти люди, и день пропал зря.
— Ей-Богу, — сказал Джон, настолько пораженный этой мыслью, что ложка с мороженым, застыла на полдороги к раскрытому рту. — Ты думаешь, что они будут использовать котел для… для того, чтобы выращивать папоротники… или купать ребенка?
— Нам были нужны не магазины, — подал голос из-под стола Карбонель. — У большинства владельцев были коты, и я не упустил возможности поговорить с ними. По большей части, весьма воспитанные животные. Один из них угостил меня молоком, что было не лишним, тем более, что мороженое мне вряд ли достанется, — и, если коты умеют фыркать, то именно этот звук Карбонель и издал.
— Но Карбонель, милый! Ты хочешь мороженого? — спросила потрясенная Розмари.
— Ни капельки. Но мне хотелось, чтобы вы мне его предложили, — сказал он поучительным тоном.
Розмари окунула палец в мороженое и
— По-моему, мы потратили кучу денег, — сказал Джон.
— Я не могу завязывать с людьми беседу, пока не куплю у них чего-нибудь. Как ты думаешь, твоей сестре понравятся фотографии собора? — спросила она с тревогой.
— Бандероль стоит шиллинг и шесть пенсов, так что я просто заверну их в бумагу и пошлю за два с половиной пенса. Она точно подумает, что я свихнулся, — добавил он с усмешкой, собирая последние капли растаявшего мороженого со дна вазочки. — Но скажи, ради Бога, что мы сейчас будем делать?
Глава 16
КОТЕЛ
Они мрачно молчали и размышляли, что теперь делать. Первой заговорила Розмари.
— Ну, я думаю… — начала она, но не договорила, потому что дальше случилось вот что.
Женщины с покупками собирались попить чаю, и официантка в ситцевом халате спешила к их столикам с подносом, уставленным всем необходимым, но вдруг споткнулась о метлу, попыталась удержать равновесие и со страшным грохотом упала. Дамы перестали разговаривать и обернулись. Джон и Розмари вскочили и бросились помогать официантке. Розмари стала собирать осколки сервиза, спасать пироги и тосты с маслом, которые погибали в море чая.
— Простите, пожалуйста, — в отчаянии воскликнула Розмари. — Надеюсь, вы не ушиблись?!
— Мы все уберем, — подхватил Джон, — боюсь, это мы виноваты.
— Я тоже так думаю, — сердито ответила официантка, — не знаю, что скажет Мэгги обо всей этой разбитой посуде! Почему вы не поставили свою трость в стойку для зонтиков у двери? — она потирала ушибленную ногу.
— Смотри… — прошептала Розмари Джону. — Посмотри туда!
Джон обернулся и уставился в ту же точку, что и Розмари. У двери, ведущей в кухню стояла пожилая женщина, ее волосы были собраны в узел, она с тревогой всматривалась в происходящее. На ней был передник, из-под него высовывалась кофта ручной вязки.
— С тобой все в порядке, Флорри? — спросила она с беспокойством, затем, заметив осколки на полу, простонала: — Флорри, как тебя угораздило?
К тому моменту разбитую посуду уже собрали на поднос.
— Пожалуйста, леди, сядьте, — продолжала полная женщина, — я сейчас принесу вам чаю. Флорри, лучше сходи за тряпкой.
— Можно, я ее принесу, ведь это наша вина, — сказала Розмари. — «Перестань!» — прошипела она Джону, достаточно сильно толкавшему ее в бок.
Но Джон только тихо сказал:
— Посмотри на Карбонеля!
Черный кот стоял у двери, ведущей на улицу, он задрал хвост, выгнул спину, драл когтями циновку и издавал какие-то странные звуки.
— Что с ним случилось? — с тревогой спросила Розмари.
Джон так же как и Карбонель стоял уставившись в одну точку.
— Вон там, в углу! Стойка для зонтиков.
В углу, рядом с дверью стоял большой черный горшок, а в нем — два зонтика и посох. У горшка было три ножки и ручка сверху.