Каратель. Том II
Шрифт:
— Как вы и просили, князь, я выбрал тех, кому доверяю как себе, — серьезно кивнул Виктор, — вы хотите дать им силу?
— Да, теперь можно, — я кивнул, — сейчас Белозерск принадлежит мне, а для того, чтобы так было и дальше, нам нужна большая сила. Вот я и буду ковать эту силу внутри рода.
— Благодарю за веру в нас, господин, — командир моей гвардии неожиданно глубоко поклонился.
— Выпрямись, Виктор, — я покачал головой, — кому как не гвардии доверять? А теперь иди и приведи сюда моих вассалов. Пора делать Белозерск сильнее!
Несколько
— Господин, — Розен смотрел на меня с опаской в глазах, и я с трудом сдержал рвущийся наружу смех, уж слишком экстравагантно все это выглядело.
— Господа и дама, — я уставился на них добродушным взглядом, — сегодня я хочу преподнести вам всем подарок, а именно, я хочу сделать вас сильнее, — я сделал паузу, внимательно наблюдая за реакцией своих вассалов. И если тот же Розен вместе с Пашковой отреагировали достаточно спокойно, то вот остальные немного запереживали. Н-да, ну ничего, сейчас всё быстренько сделаю, и тогда они поймут, что всё было безопасно, ха-ха.
— Князь, а может не надо? — как-то жалобно спросил один из баронов, Арсенов, кажется.
— Надо, Павел, надо, — я покачал головой, — и приступим мы прямо сейчас!
Сорок минут спустя.
— Фух, кажется, всё, — вытерев пот со лба, я уставился на Розена. Барон еле стоял на ногах, его глаза были подернуты дымкой, а на губах блуждала странная улыбка, — барон, ты с нами? — мне пришлось прикрикнуть на него, чтобы он посмотрел на меня осознанным взглядом.
— Прошу прощения, князь, я просто никогда такого не испытывал, — честно признался Розен, — откуда у вас такая сила, господин?
— Секрет рода, — я пожал плечами и хищно улыбнулся, — а теперь, когда вы все стали сильнее, постойте на месте, мне надо поставить вам ментальные блоки, чтобы никто не мог прочитать вашу память. Вы же не хотите, чтобы к нам пришли враги? А если кто-то узнает о том, что я делаю, то враги обязательно придут, я вам гарантирую.
— Делайте всё, что нужно, князь, — баронесса Пашкова вышла вперед и смело улыбнулась.
Нет, эта женщина мне определенно нравится, и я ни капли не жалею, что убил ее мужа-мудака, она достойна лучшего.
Кивнув, я приступил к работе, и еще через десять минут каждый мой вассал обзавелся ментальными блоками, а значит, теперь инквизиторы не смогут прочитать их память, а остальные о таком даже не посмеют думать. Что ж, теперь у меня под рукой есть целых восемь магистров, учитывая сестру и дядю Степу, ну и с десяток мастеров наберется, а учитывая, что сегодня у меня еще двадцать претендентов на дар, мастеров станет еще больше, и я смогу сравниться по силе с каким-нибудь столичным князем средней руки. Но это лишь начало, очень скоро я планирую встать вровень с самыми сильными родами империи. Проводив своих вассалов, я быстренько поужинал, и после пригласил уже гвардейцев в уютный подвал, и через два часа у меня стало на двадцать мастеров больше. Ха-ха, вот бы так каждый день, но пока что нельзя. Во-первых, они мастера только на бумаге, ведь никаких знаний о магии у них нет, а значит, им предстоит минимум полгода ежедневных тренировок, и даже тогда они будут чуть слабее, чем родовые мастера, которые всю жизнь шлифуют свой дар. Но ничего, у меня есть мысли и на этот счет, но сейчас пока не до них. Карателей
Широко зевая, я направился к себе в спальню, и быстро приняв душ, я рухнул на кровать, вот только почему-то сон не шел что-то. Некоторое время я крутился то так, то эдак, и в итоге сдался, после чего потянулся к телефону. Листая ленту новостей, я искал хоть что-то интересное, но, увы, журналисты империи словно все хором получили один и тот же приказ: никаких сенсаций, вот и писали о всяких унылых вещах. Ладно, надеюсь, это изменится, а то я все-таки привык к обилию информации, а тут с этим и так беда.
Отложив телефон, я все же собрался уснуть, как вдруг почувствовал возмущение пространства рядом с кроватью. Миг, и покров уже закрывал мое тело, а в руках у меня появились огненные клинки. Вот только вместо врага из портала вышел невысокий мужчина с пустыми глазами, который двигался как какая-то кукла. Никакой угрозы я от него не ощущал, поэтому убрал клинки и уставился на него ожидающим взглядом. Если кто-то послал ко мне своего слугу таким вот экстравагантным способом, это точно не просто так.
— Ну, здравствуй, Меншиков, — голос, которым заговорил человек, явно принадлежал другому, — меня зовут Антон Михайлович Скуратов, я глава опричников империи!
Вот это номер…
Глава 8
— И что один из самых опасных людей империи делает у меня в особняке, да еще и в чужом теле? — я уставился на пришельца с усмешкой. — Сомневаюсь, что это ваше тело, князь.
— Ты прав, это всего лишь кукла, — человек медленно кивнул. — А пришел я для того, чтобы сказать тебе о том, что Долгоруков воспользовался своей близостью к императору, чтобы навредить тебе. Не знаю, что он там наплел Шуйскому, однако император приказал мне разобраться с тобой.
— Однако, я так понимаю, вы не сильно горите желанием это делать, — я покачал головой.
Долгоруков, конечно, та еще падла, никто не сомневается, но кажется мне, что человек, управляющий этим телом, в разы опаснее любимчика императора. Скуратов явно не просто так сказал мне сейчас всё, знаю я таких стариков, у нас старейшины были такими же интриганами, любящими загребать жар чужими руками.
— Ты всё правильно понимаешь, Меншиков, — незнакомец в очередной раз кивнул. — Я не горю желанием выполнять приказы обезумевшего старика, но ты должен понимать, сейчас я заложник ситуации.
— Глава одной из самых могущественных служб империи вряд ли может быть пленником, — я фыркнул. — Полно тебе, князь, давай говорить начистоту. Что тебе надо?
— Даже так? — в голосе князя появились нотки удивления. — Что ж, ты прав, мне и правда проще говорить всё как есть. Я хочу, чтобы род Меншиковых вернулся в столицу и стал той самой гирей на весах, что стабилизирует ситуацию в империи. Мне известно о том, что за последний месяц ты очень много сделал для безопасности своего Белозерска, а значит, тебе не плевать, князь. Твоя молодость меня не смущает, наоборот, это значит, что ты будешь долго жить, — Скуратов хмыкнул. — Достаточно откровенно выразился?