Карантин
Шрифт:
— Нормально… — прохрипел Гильза. Горло по-прежнему саднило, напоминая о цепких пальцах.
— Вот и славно, — кивнул Чигур. — Тогда постарайся расслабиться и отдохнуть. Думаю…
О чем он думал, регистратор договорить не успел. Внезапно дико взвыли турбины — и перехватило дыхание: самолет резко пошел вниз. Из динамиков донесся леденящий душу смех, неровное пение и бессвязное бормотание:
— Лешка, мэтр на хвосте!
— Прикрой меня, зайду слева!
— Горишь, «бубновый»!..
Самолет тряхнуло так, что у многих
— Пилоты! — ахнул регистратор. — Совсем забыл про них…
Самолет надсадно выл и заваливался на крыло. Пассажиры испуганно переглядывались. Раздались крики. Где-то завизжала женщина. Лю, наконец, проснулась, и теперь озиралась в недоумении.
Чигур невозмутимо достал из кармана портсигар — тот самый, с олимпийскими кольцами. Открыл, взял что-то и кинул в рот: в портсигаре не было сигарет, там были особые, энергетические леденцы.
— Пристегнитесь! — приказал он.
И стремительно, под невероятным углом к полу, бросился по проходу — в нос самолета.
Вой турбин нарастал и вместе с ним нарастала паника. Гильза чувствовал, как Лю вцепилась ему в руку. Жительница чужого, не знающего таких технологий, мира не очень хорошо представляла принципы полета — но трудно было не поддаться всеобщей атмосфере страха.
Хуже всего во всем этом было ощущение собственной беспомощности, невозможности влиять на ход событий. Все, на что хватило Гильзы — лишь положить ладонь поверх судорожно сжавшихся пальцев Лю.
— Все будет хорошо, — сказал он, как можно спокойнее. — Чигур разберется.
Верилось в это с трудом. Самолет заваливался все сильнее, из-за распахнувшихся крышек полок над головами посыпались вещи. Стала нарастать перегрузка. Вой турбин перешел в дикий, надсадный рев.
Память немедленно выдала малознакомое слово — «штопор». От этого болезненно сжалось сердце и заметалось притаившееся где-то внутри трусливое животное…
И вдруг все кончилось.
Самолет плавно выровнялся, гул двигателей стих, и, наконец, раздался спокойный голос командира:
— Уважаемые пассажиры, мы попали в небольшую турбулентность и благополучно ее миновали. Просим прощения за некоторые неудобства. Через несколько минут мы начнем снижение…
Было видно, как в проходе мелькают знакомые вспышки. Вслед за ними стихали испуганные возгласы, восстанавливалась сонная тишина.
Словно и не было только что всего этого воздушного безумия.
Вскоре показался и регистратор. Лицо его ощутимо осунулось и было мокрым от пота — как и нелепая рубашка в клеточку. Чигур слабо улыбнулся и сказал:
— Все под контролем. Скоро пойдем на посадку.
Гильза невольно отпрянул: рядом появилась стюардесса. Та самая. Перед ней была тележка с напитками. Она обворожительно улыбалась Гильзе:
— Лимонад? Пиво? Вино?
Чигур молча принял из рук стюардессы пластиковый стаканчик с красным вином.
— Что-то
11
Водитель такси вел ужасно. Казалось, сегодня он решил покончить с собой и забрать с собой в райские кущи компанию туристов. Тем не менее, он благополучно домчал до долины Гизы еще до рассвета.
Чигур расплатился и толкнул скрипучую дверь. Его спутники вышли следом. На ломаном английском таксист предложил подождать щедрых господ-туристов, чтобы отвезти обратно в Каир. Чигур в ответ неопределенно махнул тростью — и таксист принял это за положительный ответ, радостно оскалился и прыгнул обратно в машину. Оттуда донеслась чудовищная смесь «техно» и чего-то заунывно-восточного.
«Туристы» отходили все дальше от машины и, не сговариваясь, смотрели в одну сторону.
Отсюда, в свете луны и подсветке прожекторов были видны все три Великие пирамиды и силуэт Сфинкса неподалеку. В другое время можно было бы насладиться этим удивительным видом, вкупе с ни на что не похожим холодным воздухом ночной пустыни. Гильзе отчего-то казалось, что здесь, в пустыне должно быть неимоверно знойно. Но после московской жары он даже начинал немного зябнуть.
— И где же здесь Маятник? — нетерпеливо спросил Гильза.
— Уже рядом, — отозвался Чигур.
— Уж не в пирамиде ли он спрятан? — недоверчиво поинтересовался Гильза, разглядывая медленно приближающиеся гигантские каменные горы. Трудно было поверить, что этот «открыточный» вид открывается перед ним в самом натуральном виде. Уж больно стремительно они сюда добрались.
Регистратор тихо рассмеялся:
— Близко, очень близко. Только он не спрятан в пирамиде. Он и есть пирамида.
Некоторое время шли молча. Гильза пребывал в потрясении и, как ни странно, в некотором разочаровании. Наконец, он спросил:
— Но как же так, Владимир Иванович? Маятник же должен быть надежно укрыт от посторонних глаз. Для этого же и существует Орден Хранителей!
— Ты прав, друг мой, — снисходительно кивнул Чигур. — Но есть ли способ спрятать что-то лучше, чем просто оставить это у всех на виду?
— Не знаю, — пробормотал Гильза. — Смотрю я на эти пирамиды — что-то ни одна из них не похожа на Маятник…
Теперь рассмеялась Лю.
— А чего я такого сказал? — Гильза даже немного обиделся.
— Ты все правильно сказал, — поспешил его успокоить Чигур. — В том-то все и дело: Маятник не должен быть похож на Маятник. Иначе, как его спрячешь? С другой стороны, Маятник нашего мира должен быть очень древним. Возможно, древнее, чем само человечество. А что из творений разума древнее пирамид?
— Но ведь им всего четыре тысячи лет… — неуверенно проговорил Гильза.
— Точнее, четыре с половиной, — поправил Чигур. — Мы решили, что так будет достовернее.