Карантин
Шрифт:
— Кто это — «мы»?! — опешил Гильза.
— Хранители, — Чигур загадочно улыбнулся. Теперь он сам напоминал Гильзе Сфинкса — несмотря на весь свой нелепый наряд. — Или ты думаешь, что Орден существует лишь для того, чтобы, чтобы организовывать поездки на египетские курорты? С тех пор, как человеческая история стала набирать ход, с тех пор, как возникла письменность и основные религиозные культы, Хранители ненавязчиво корректируют представления людей о том, что видят их глаза. Что ты видишь, глядя на пирамиду Хеопса? Правильно — усыпальницу фараона. Но почему ты видишь это? Только потому, что Хранители предложили
— Что-о?! — Гильза ощутил, как у него от изумления вытягивается лицо.
— Правда, проверить это не представляется возможным, — с сожалением сказал Чигур. — Мы простые смертные, и наше дело — лишь предполагать. Так или иначе, сооружение, известное тебе под именем пирамиды Хеопса — и есть Маятник нашего мира. Кстати, чтобы не быть голословным…
Чигур извлек из сумки футляр, раскрыл его и извлек небольшие круглые очки.
— Взгляни-ка через эти стеклышки, — предложил он.
Гильза подчинился. Надел очки, посмотрел в сторону пирамид — и невольно ахнул.
Самая крупная пирамида — надо полагать, та самая пирамида Хеопса — дышала.
По крайней мере, это первое, что пришло Гильзе в голову, когда он увидел поразительно насыщенное, синеватое сияние, мерно пульсирующее на фоне чернильного южного неба.
— Что это… — пробормотал он, не в силах отвести взгляд от представшего зрелища.
Лю смотрела на него с улыбкой. Так смотрят на детей, с восторгом наблюдающих за слоном в зоопарке.
— Так и работает Маятник, — прокомментировал регистратор. — Он мерцает с частотой в один герц — частотой биения человеческого сердца. Это биение и придает нашему миру стабильность, мешает природной энтропии, разгулу стихий, не дает разумным сойти с ума и уничтожить друг друга — что они упорно пытаются сделать…
Чигур с любовью смотрел на пирамиды. Он улыбался. И продолжал:
— Наверное, ты слышал, что людям бывает плохо после посещения внутренних помещений пирамиды? Это и неудивительно — такое мощное воздействие, да еще и энергетический резонанс… Не каждый это вынесет. В свое время Хорос даже специально предупредил охрану Хрущева, чтобы он, во время визита в Египет, оставил идею посещать пирамиду. То есть, по сути, Маятник…
— Но почему пирамиды три? — спросил Гильза, продолжая, как загипнотизированный, наблюдать этим невероятным за пульсом планеты.
— Ты не совсем прав, — покачал головой регистратор. — Пирамид гораздо больше. И это, конечно же, не случайно…
Гильза с трудом скосил взгляд на Чигура. Снял очки, предложил Лю. Та с улыбкой покачала головой.
Еще бы — только такой дремучей обезьяне, как курьер, может показаться забавным разглядывать вполне естественные вещи. Надо думать, наблюдатель Лагора — куда более информирована, чем он даже может себе представить.
Гильза снова напялил очки и продолжил любоваться необычайным зрелищем.
— К сожалению, Маятником интересуются не только эфирные твари, — сказал регистратор. — Несмотря на все усилия Ордена, какая-то информация всегда просачивается. Шила-то в мешке не утаишь. И даже если темным силам известна лишь
Чигур остановился и оперся на трость, широко расставив ноги. Теперь он походил на викторианского колонизатора, приценивающегося к египетским древностям.
— Пирамиды всегда влекли к себе особой, магической энергетикой. И всегда были ценнейшей добычей — особенно для тех, кто жаждал власти и стремился к покорению мира. Взять, к примеру, знаменитый поход Александра Македонского. Направляясь на завоевание Азии, он не поленился «завернуть на огонек» в Египет. И именно здесь основал город, который до сих пор носит его имя. Не исключено, что всеми дальнейшими победами он обязан могучей силе Маятника, который оказался в то время в его власти.
— Никогда об этом не думал… — пробормотал Гильза.
— А об этом мало, кто думал, — усмехнулся регистратор. — Разве что римские полководцы — Антоний и Цезарь, завоевавшие Египет и вырвавшие Маятник из рук Клеопатры? А слава Наполеона — не удивительно ли, что она пришла к нему как раз после знаменитого египетского похода? Что дало ему силы и уверенность в возможности покорении мира? Как посмел он, республиканец, объявить себя императором? Ответ прост — что-то дало ему эту власть и силу. Единственное, в чем была его промашка — не стоило его солдатам палить из пушек в лицо Сфинкса. Страж Маятника в итоге жестоко отомстил властолюбцу…
Чигур тихо рассмеялся. Даже в полумраке, едва рассеиваемом лунным светом и отблесками прожекторов, было видно, как сверкают от восторга его глаза.
— А Британская Империя? — продолжал регистратор. — Египет был в руках Лондона — была и империя. После Второй Мировой англичане упустили Египет — и все, империя кончилась… Не случайно танки Роммеля так рвались к Египту. Гитлеру был нужен Маятник. А ведь он знал толк в мистических артефактах! Возможно, то самое «оружие возмездия», на которое уповали нацисты — и была мощь Маятника! И слава Создателю, что он не попал в нечистые руки.
— Хм… — с сомнением произнес Гильза. — Но ведь теперь Маятник в руках самих египтян. И отчего же Египет не стал мировым лидером?
— Жить рядом с Маятником — не значит обладать им, — усмехнулся регистратор. — Надо знать, что это — именно Маятник. И представлять, как использовать его силу.
— А Хранители знают? — поинтересовался Гильза.
— Роль Хранителей не в том, чтобы использовать силу Маятника, — серьезно сказал Чигур. — А как раз в том, чтобы не давать использовать ее никому. То есть, вообще никому. Без всяких исключений. Потому что сила эта не может принадлежать кому-то одному — пусть даже самому великому и благородному из людей. Эта сила принадлежит всему нашему миру. Благодаря ей мы и живем на этой планете. А потому сейчас в моей руке этот ключ…
Регистратор продемонстрировал «кирпич», который успел извлечь из сумки Гильзы. Теперь, в необыкновенных стеклах регистраторских очков Гильза видел: ключ переливался ультрамарином и пульсировал — синхронно с гигантским Маятником.
— Наша задача — не дать Паутине добраться до Маятника, — сказал Регистратор, бережно поглаживая ключ. — Спрятать его на время. Потому что Паутина, рано или поздно, найдет его. И кто знает — сможет воспользоваться его силой. В таком случае нам уже с ней не справиться…