Капитуляция
Шрифт:
— Увы, у меня еще несколько приглашений на сегодняшний вечер, — вежливо откликнулась Виктория, — я обещала подруге заглянуть ненадолго к Бриджвотерам, а потом собираюсь еще на один бал.
Изабелла похлопала веером по перчатке, скрывавшей изящную ручку Виктории, и улыбнулась своей загадочной улыбкой:
— Я вполне понимаю вас, дорогая. Вы ускользаете с одного бала на другой, где должны повстречать своего графа, верно?
Виктория покраснела:
— Понятия не имею, что вы имеете в виду, леди Рикотт.
Изабелла мягко
— Не смущайтесь, дитя мое! Заинтересоваться красивым мужчиной — в этом нет ничего удивительного. Такова наша женская доля. Однако разумная женщина должна всегда контролировать и свои собственные чувства, и ситуацию в целом. Разумная женщина выбирает мужчин, которые не так сильны, потому что ими можно легко управлять.
— Извините, леди Рикотт, но я в самом деле спешу.
— Да-да, конечно. Но не забывайте моих слов. Как ближайшая подруга Сэмюэля и Каролины, я желаю вам только добра. — Глаза Изабеллы внезапно яростно блеснули. — И не смейте заноситься, черт вас побери!
Виктория изумленно уставилась на нее:
— Уверяю вас, я никоим образом не хотела вас обидеть.
Губы Изабеллы скривились в улыбке, которую нельзя было уже назвать ни загадочной, ни тем более чарующей.
— Конечно. Вы же воплощенная доброта, не правда ли? Но я прекрасно знаю, что вы думаете о моем приятеле Эджворте. Я видела, как вы посмотрели на него в тот день, когда мы встретились в парке. Вы сравниваете его с вашим драгоценным графом, и он кажется вам не столь уж привлекательным, да?
— Я ничего такого не говорила, — в испуге пробормотала Виктория.
— И не надо ничего говорить. Я все прочла в ваших глазах. Какое высокомерие. Полагаете, вам достался кровный жеребец, а я довольствуюсь старой замызганной клячей. Но вы еще пожалеете о своем выборе, — прошипела Изабелла.
— Прошу вас, леди Рикотт, вы напрасно так себя взвинчиваете.
— Я нисколько не взвинчиваю себя. И вот что еще я вам скажу, дорогуша. Я всегда предпочту такого человека, как Эджворт, вашему Стоунвейлу, и вы сделали бы то же самое, будь у вас хоть капля сообразительности. Но вы совершили ошибку, и она вас погубит.
Виктория не знала, как прекратить этот безумный разговор. Она гадала, сколько бокалов вина успела выпить леди Рикотт. Глаза леди Рикотт метали изумрудные искры, она была страшна в своей ярости.
— Прошу прощения, леди Рикотт, — пробормотала Виктория, пытаясь пройти к дверям.
Хищные пальцы Изабеллы вцепились в ее обнаженное плечо.
— Думаете, выбрали более интересного, более волнующего мужчину? Дура! Женщине нет никакого проку от мужчины, если она не может им вертеть. Не понимаешь? Общество загоняет нас в ловушку, мы во всем зависим от мужчин. Единственное спасение для нас — оказаться сильнее своего мужчины. Если сильная женщина предпочтет слабого, готового подчиняться ей мужчину, она добьется всего, чего захочет. Всего.
— Отпустите мою руку, леди Рикотт. Мне больно.
Изабелла
— Никогда не забывай об этом. Впрочем, уже поздно предупреждать вас. Но если вы достаточно умны, то поймете, насколько опасен сильный мужчина. Будь у вас хоть капля здравого смысла, Виктория, вы бы выбрали Эджворта, а не Стоунвейла. Изабелла повернулась и исчезла в толпе, но в последний миг Виктории показалось, будто в экзотических глазах красавицы сверкнули слезы.
Виктория смотрела ей вслед, размышляя над ее странным поведением. Счастливые предчувствия были несколько омрачены неприятным разговором. Но к тому времени когда она надела свою накидку и спрятала лицо в капюшон, Виктория вновь ощутила «предчувствие»… Она поспешила вниз по ступенькам особняка.
Как и обещал Лукас, закрытая карета уже поджидала ее. Кучер, восседавший впереди на козлах, был до ушей закутан в плащ, а на глаза надвинул шляпу. Виктория обменялась с ним быстрым озорным взглядом, пока лакей Миддлшипов подсаживал ее в карету.
Через минуту карета уже быстро катила по пустынным улицам, и вскоре они выбрались в более спокойный, почти безлюдный пригород Лондона. Сюда не доносился городской шум. Взору открывались поля, лужайки и фермы, залитые лунным светом.
Внезапно карета свернула во двор гостиницы и остановилась. У Виктории пересохло во рту. Время пришло, а ее захлестывал шквал противоречивых чувств. Превкушение, восторг, страстное желание боролись с тревогой, неуверенностью и несколько запоздалыми размышлениями. Она снова призадумалась, правильно ли поступает.
Но ведь ей двадцать четыре, в очередной раз напомнила она себе, не какая-нибудь семнадцатилетняя девочка только что из детской. Она знает, что ей нужно, она приняла решение и отступать поздно.
Виктория выглянула во двор, прислушиваясь, как ее «кучер» отдает распоряжения юноше, вышедшему из гостиницы, чтобы помочь управиться с лошадьми. Какую бы команду ни отдавал Лукас, голос его всегда звучал непререкаемо.
Дверца кареты распахнулась. Лукас стоял внизу, глядя на нее. Он снял с себя шляпу и кучерский плащ. Молча протянул ей руку.
— Ты вполне уверена, что хочешь именно этого, Виктория? — тихо спросил он.
— Да, Лукас. Я жду ночи с тобой так, как не ждала еще ничего в жизни!
Улыбка его по-прежнему оставалась загадочной, но в ней появилась нежность.
— Значит, ты ее получишь.
Спустя несколько минут Виктория уже сидела в уютной комнате на втором этаже у самого очага и пила чай, который принесла ей на подносе супруга хозяина. Рядом с чайником она оставила графинчик шерри. Добрая женщина называла Викторию «миледи», и Виктория догадалась, что Лукас представил ее здесь как свою жену. Никому и в голову не пришло бы подозревать рекспектабельную пару из высшего общества.