Капитуляция
Шрифт:
В браке есть свои преимущества. Им не придется больше скрывать свои отношения от общества. Они смогут свободно всюду появляться вдвоем. Они будут каждую ночь спать вместе. Определенно, брак не самое страшное, что есть на свете.
— Нам понадобится время, чтобы получить специальную лицензию.
Лукас выдержал ее взгляд.
— Она у меня в кармане. Я уже несколько дней повсюду ношу ее с собой.
Глаза Виктории изумленно расширились.
— У тебя? Но зачем ты носишь с собой лицензию?
— На случай крайней необходимости, который и настал теперь. Что
— Военное мышление в действии. — Виктория покачала головой, невольно отдавая дань восхищения его блестящему стратегическому уму. — Похоже, все предусмотрели, что делать в случае катастрофы, — все, кроме меня.
Клео почему-то поглядела на нее с жалостью:
— Должна признаться, Виктория, я крайне удивлена тем, что ты решилась подвергнуть себя подобной опасности. Конечно, ты всегда любила ходить по самому краешку, но в отношениях с мужчинами ты неизменно соблюдала осторожность. Как ты могла допустить себя до… — Тут она внезапно прервала свою речь и оглянулась на Лукаса. — Впрочем, не важно. Думаю, ответ мне известен. Во всяком случае, отступать нам действительно некуда. Надо идти вперед.
— Мы не можем идти ни вперед, ни назад, — мягко возразил ей Лукас, — до тех пор, пока Виктория не примет решение. Нельзя принуждать ее к браку, она не ребенок. Я уже делал ей предложение и счел бы за счастье, если бы она согласилась выйти за меня замуж, но заставлять ее я не могу.
— Итак, Виктория? — Тетя Клео вновь обернулась к ней. — Лукас, очевидно, готов и рад сделать то, что должен сделать. Как же поступишь ты?
Виктория посмотрела на Лукаса. Любовь и желание, вина и страх — все связалось в единый сложный узел. Она сама была виновата в своем падении. Лукас оказался в этом положении только потому, что уступил ее настояниям вопреки собственному здравому смыслу.
Она рисковала не только своей честью и репутацией тети в светском обществе, она поставила под угрозу честь и репутацию Лукаса.
— Я виновата во всем, что произошло, — признала Виктория, опуская взгляд на свои стиснутые руки. — Если лорд Стоунвейл окажет мне честь просить моей руки, я приму его предложение.
После ее слов воцарилось молчание. Когда Виктория наконец решилась поднять глаза, она поняла, что ее тетя немного успокоилась, но ей важнее было понять, что означает напряженный, пристальный взгляд Лукаса.
Не произнеся ни слова, он отделился от камина и направился к ней. Нежно, бережно он помог Виктории встать:
— Это ты оказываешь мне честь. Благодарю тебя, Викки. Даю слово, я постараюсь сделать тебя счастливой.
Она с трудом улыбнулась, но прикосновение его руки мгновенно ослабило владевшее ею напряжение. Она любила его и не сомневалась, что он и в самом деле испытывает к ней нежные чувства..
— Замужество всегда казалось мне хуже смерти, но все-таки наше будущее мне видится в ином свете,
Лукас усмехнулся, глаза его радостно вспыхнули. Он поцеловал ее в нос — быстрым, коротким, собственническим поцелуем — и вновь обернулся к леди Клео:
— Все хорошо, мадам, худшее уже позади. Леди смирилась со своей судьбой. А теперь надо действовать быстро и осторожно. Клео приподняла брови:
— У меня уже сложилось впечатление, что вы сумеете распорядиться нами так, чтобы мы действовали «быстро и осторожно». Я полностью полагаюсь на вас, Стоунвейл.
Через несколько часов Виктория не без удовольствия убедилась, что ее тетя была совершенно права. После того как они с Лукасом поженились на рассвете, события разворачивались с поистине головокружительной быстротой. Все слуги тети Клео сбились с ног, собирая вещи Виктории, — нужно немедленно отправляться в Стоунвейл. Лукас постановил, а тетя Клео сразу же согласилась, что в данной ситуации им лучше всего безотлагательно покинуть Лондон.
— Мы скажем всем, что ты отказалась от торжественной брачной церемонии, поскольку ты уже далеко не юна, — пояснила тетя Клео, излагая Виктории планы Лукаса. Сам Лукас еще не появлялся. Сразу после завершения обряда бракосочетания, который не занял много времени, Лукас извинился и поспешил к себе домой, чтобы подготовиться к отъезду.
Услышав слова «далеко не юна», Виктория поморщилась, но спорить не приходилось. Не очень-то убедительный предлог для столь поспешного брака, но лучшего у них не было. Они и так дали пищу для множества пересудов.
— Мы скажем также, что Лукас получил сообщение: дела в Стоунвейле неотложно требуют его присутствия. Вы оба покинете город сегодня днем и проведете медовый месяц в Стоунвейле, чтобы граф мог позаботиться о своем имении. Если нам повезет, вы успеете уехать прежде, чем начнут задавать вопросы, а когда спустя несколько недель возвратитесь, ваш роман будет уже старой, никому не интересной историей, — продолжала Клео.
Виктория наклонила голову, спокойно соглашаясь со всем. Чем больше она привыкала к мысли, что брак со Стоунвейлом уже свершившийся факт, тем меньше ее тяготила эта мысль. Глядя, как заполняется холл ее багажом, Виктория начала представлять себе всю историю как великолепное приключение, которое сулит оказаться куда более захватывающим, чем полуночные вылазки.
Часом позже Рэтбоун объявил о визите леди Атертон, что произвело эффект разорвавшейся бомбы.
— Она так редко навещает нас. Наверное, она прослышала о нашей свадьбе. Но как она могла так быстро узнать? — огорченно обратилась Виктория к тете.
Тетя Клео сердито поморщилась:
— Тебе прекрасно известно, с какой скоростью разлетаются по Темзе слухи. Надо не так уж много времени, чтобы Джессика Атертон узнала о вашем браке, да и весь свет тоже. Но, откровенно говоря, я рассчитывала еще на несколько часов. Ладно, Виктория, все складывается не так плохо. В конце концов, если бы она собиралась проглотить нас живьем, она бы не явилась со светским визитом, верно? — И тетя Клео направилась в гостиную.