Канун
Шрифт:
Ленилась даже выходить к воротам.
А сестра Дарьи Егоровны жила далеко, в другом районе города.
Расчеты Сыроежкина оправдались.
Дарья Егоровна принялась кричать, что не после праздника, а именно сегодня нужно отдать Варваре деньги, что еще времени немного, только девять часов, и кооперативы торгуют долго, так что сестра успеет купить, что ей надо.
— Только ведь тебе, чучелу такому, денег-то доверить нельзя, — горячилась Дарья Егоровна.
На это Сыроежкин
— Что, я их съем, твои восемь рублей?
— Не съешь, а пропьешь, пьяница несчастная!
— Пропьешь, — пожимал плечами Сыроежкин. — Сегодня человек, вот Романыч-то этот, можно сказать, прямо в глотку лил, и то я отказался. А тут возьму да и пропью. Что у меня, две головы, что ли?
— Ни одной у тебя нету, у дурака такого.
В конце концов Сыроежкин, напутствуемый добрыми словами, вроде: «Если подлость сделаешь, так лучше глаз домой не кажи», «Чтоб я тебя, мерзавца, тогда и не видела больше», вышел из дома, тайно ликующий.
Никакого злого умысла в голове Сыроежкина не было.
Восемь рублей он хотел честно доставить по назначению, а пропить собирался только свой рубль, да и то на обратном пути.
Но дело обернулось совершенно иначе.
Бывает, что человек с нетерпением ждет трамвая, но идут, как нарочно, не те номера, какие нужны, а потом пройдет служебный вагон или повезут какой-то там песок или иной строительный материал; а не то пролетят иллюминованные вагоны с кричащими «ура» ребятишками.
А нужного трамвая все нет и нет.
И кто знает, может быть, не дождавшийся трамвая нетерпеливый человек, отправляясь пешком, заходит по дороге в ресторан или клуб, пропивает, проигрывает казенные деньги или, оказавшись на глухой улице, становится жертвой грабителей.
Сыроежкин простоял на остановке минут десять, показавшихся ему целым часом, а когда наконец подошел нужный трамвай, стоящая на площадке вагона кондукторша закричала, махая рукою:
— Граждане! В парк идет! В парк!
«В парк так в парк», — подумал Сыроежкин.
И пошел.
А по пути завернул в пивную.
Не потому, что уж очень тянуло, а просто захотелось пить.
В воздухе парило, как перед грозою.
Сидя в пивной, Сыроежкин долго вытирал платком лоб и шею и отдувался.
Потряхивая головою, несколько раз обращался к человеку, сидящему за соседним столиком:
— Ну и жарища! Прямо, можно сказать, сварился. Пивка холодненького хорошо выпить. Освежает.
Сосед кивал головою в знак согласия.
— А зимою, напротив, теплое лучше пить. Согревает, — говорил Сыроежкин, любовно глядя на тающую в стакане пену.
Выпил он всего одну бутылку.
«Надо сперва дело сделать».
Выйдя на улицу,
Прошел три пивных.
Но недалеко от дома, где жила сестра жены, Сыроежкин опять зашел в пивную.
Теперь уже не потому, что мучила жажда, а манил шум и гам, несшийся из растворенной двери заведения.
А затем произошло то, чего не случалось с Сыроежкиным за всю его почти пятидесятилетнюю жизнь.
Сперва Сыроежкину потребовался собеседник.
Долго искать не пришлось.
В задней комнате пивной за угловым столиком сидел молодой чистенький парень и пил лимонад.
Сыроежкин попросил у него разрешения присесть за его столик, и парень, приподнявшись на стуле, учтиво поклонился:
— Пожалуйста!
Сыроежкин ценил вежливое обхождение, а кроме того, ему понравились веселые ясные глаза и свежее лицо парня, а потому он сразу же заговорил с ним, как со старым знакомым:
— Деньжат сегодня заработал. Костюмчик сшил человеку. Я портной, можно сказать. Специалист своего цеха. Старый специалист.
Молодой человек ласково улыбнулся и закивал головою, точно ему было очень приятно, что Сыроежкин специалист — портной.
— Шикарный костюмчик сварганил. Настоящий парижский. Крик моды, можно сказать. А потому можно и пивка бутылочку пропустить. Правильно?
Молодой человек опять улыбнулся и закивал:
— Совершенно верно. Завтра праздничек — отчего не выпить?
Он помолчал и тихо добавил:
— Я вот думал водочки выпить, да одному полбанки много. И с финансами, знаете, у меня не густо. Не желаете ли войти в компанию на половинных началах?
Сыроежкин быстро рассчитал, что если заказать лимонад, который вдвое дешевле пива, а обратно опять идти пешком, то можно войти в долю на полбутылки, не трогая ни копейки из восьми рублей.
Парень же денег вперед не требовал, так что никакого обмана не предвиделось.
Парень сходил за водкой.
У него оказался и ножичек со штопором.
Он быстро разлил водку по стопкам.
— Лучше, чем пиво-то! — сказал он, чокаясь с Сыроежкиным.
Стал мизинцем вылавливать что-то из стопки.
Вероятно, кусочек пробки или сургуча.
— Ну, будь здоров, товарищ! — сказал Сыроежкин и, не дождавшись, когда парень станет пить, опрокинул в рот стопку.
А парень все еще вылавливал что-то из своей стопки.
Парень поднял голову, но все еще не пил, а устремил на Сыроежкина странный выжидающий взгляд.
«Чего он? Я же свою часть уплатил», — подумал Сыроежкин.
И вдруг почувствовал, как внутри все стало неприятно неметь.
Мгновенно прервались говор, гвалт, звон посуды, словно их кто отрезал.