Калгари 88. Том 7

Arladaar

К Соколовскому, конечно, можно было относиться по-разному, но процентов на 50 в статье писалась сущая правда…

…Потом начала удивляться Европа… В первую очередь, Париж! Когда клерки, служащие и квалифицированные рабочие утром спешили на работу, на ходу покупая круассаны и кофе, их внимание неизменно привлекал свежайший номер Le Figaro в витринах газетных киосков, лежавший на самом видном месте. Огромный, просто аршинный заголовок буквально кричал: «LES RUSSES ARRIVENT!!!», что означало «РУССКИЕ ИДУТ!». Громадный кликбейтный

заголовок привлекал внимание, и французы, которых всегда интересовала тема СССР, обязательно покупали номер газеты, да так, что уже в середине дня пришлось оперативно печатать ещё две сотни тысяч экземпляров, так как предыдущие просто смели из киосков и разобрали у мальчишек-газетчиков.

Под заголовком была большая фотография с грозным, нахмуренным взглядом Арины, с надутыми губами и идеально очерченными бровями. Как раз из стартовой позиции программы «Кумпарсита». Взгляд проникал прямо в душу и в мозг. Точно так же, как в 2022 году бил взгляд Арины Стольниковой с огромных плакатов и билбордов в торговых центрах и на дорогах России. И сразу же у французской публики возникал интерес, что это за русские, куда, и зачем они идут. Да ещё и с таким пронзительным красивым взглядом.

Люди покупали газеты и с интересом читали передовицу, написанную знаменитой журналисткой Габриэлой Рубио, имя которой буквами чуть поменьше было написано прямо под передовицей. Габриэла считалась человеком президента Франции, социалиста Франсуа Миттерана, и большим специалистом по странам Восточной Европы, в особенности, по Советскому Союзу. В газете, славящейся своей демократичностью и истинно парижским острословием, иногда ёрничали над своим же специальным корреспондентом, указывая, что она переехала в Советский Союз и пусть бы забирала туда и красного Миттерана.

Однако так и было. Габриэлу очень интересовало советское государство, так как отец её был потомственный испанский коммунист, бежавший во Францию от франкистов и прививший дочке интерес к Стране советов.

Однако Габриэла политикой мало интересовалась. Гораздо больший интерес для неё представляло советское искусство и спорт, за которыми она следила и восхищалась сейчас, и за которыми видела большое будущее, считая их истинно народными, идущими из глубины русского народа и выражающими его мечты и чаяния.

Статьи её были интересными, сюжетными и сильно поднимали тиражи и так хорошо раскупающейся популярной газеты. Номер, вышедший 17 марта 1986 года, был абсолютно таким же. В нём Габриэла писала о советском юниорском фигурном катании, которому сама была свидетельницей. В большой статье было подробно написано о чудесных фигуристках, внезапно появившихся в Советском Союзе, буквально ниоткуда, чуть ли не из уральской глуши, где, по представлению европейцев, бродят медведи, а жители ездят на оленях и едят пельмени деревянными ложками из глиняных котелков.

Габриэла в восторженных тонах, с обилием эпитетов, и восторженных восхвалений, присущих горячей испанско- французской душе, описывала юных фигуристок, которые в её понимании были чуть ли не законодателями новых мод в мировом женском

фигурном катании, настолько ярко, необычно, зрелищно и свежо смотрелись их программы. Габриэла подробно описывала постановки чемпионки и её подруг по команде, но при этом также уделила много внимания и девушкам, оставшимся вне пьедестала, так как они ей тоже запомнились. Ещё были хвалебные отзывы о парниках и танцорах, но здесь уже чувствовалось, что Габриэлу они мало впечатлили, так как написано о них было без особой эмоциональности. Они были как все.

Французы любили фигурное катание. Были у них и свои знаменитые фигуристы, и в прошлом, и в настоящем, поэтому материал известной журналистки широкая публика восприняла с большим интересом. Естественно, многие европейские газеты, учуяв шумиху, стали наводить справки, про кого из уникумов там написала эта чудачка Рубио, и слухи об свердловчанках ширились ещё больше, доходя до Лондона, Берлина, Мадрида и Осло.

И в то же время, когда газета вовсю продавалась во Франции, эту же статью, только в более усечённом для обывателя виде, всю ночь печатали типографии «Нью-Йорк Таймс» за океаном. Но к утру и громадный город на Гудзоне, со статуей свободы и Бруклинским мостом, должен был узнать про Хмельницкую. А из этого города — весь США и, пожалуй что, весь цивилизованный мир…

…Сами чемпионки, естественно, о такой надвигающейся славе ни сном ни духом! Им сегодня предстояло идти впервые на тренировку в ЦСКА, и как всё это будет выглядеть, ещё неизвестно, хотя уже заранее можно сказать, что выглядеть будет не очень… Ледовая тренировка назначена на время с 7 до 9 утра. Это значит, после двух часов занятий нужно срочно переодеваться и бежать на завтрак в общагу, там завтракать и потом возвращаться обратно в спортивный комплекс. Но, на удивление, это оказалось не так. Большие люди озаботились и этим…

— Как неохота-то! — потянулась сонная Арина, сев в кровати.

А кому ж охота? Это какой должен быть уровень мотивации, чтобы, только что выиграв чемпионат и отдохнув от тренировок и соревнований всего лишь два дня, снова настраиваться на каждодневную рутину??? Вот сейчас 6 часов утра. И за окном ещё темно, и чувствуется, что Москву прихватил лёгкий ночной заморозок. Город практически ещё спит, не говоря уже об общежитии, а тебе уже надо собираться и топать в эту темень. Как это напоминало Иженск и поездки на окраинный микрорайон, где находился тренировочный каток спортивной школы…

Хорошо, что с вечера всё приготовлено. На скорую руку умывшись, кое-как причесавшись, фигуристки оделись и потопали на каток, по пути делая разминающие упражнения руками.

Громада ледовой арены встретила тишиной, полутьмой, заспанным вахтером у служебного входа и не менее заспанными Левковцевым и Ксенофонтовым, сидящими на скамеечке у вахты. Тренерам тоже было тяжело, вне всяких сомнений — вставать приходилось рано. Но хоть федерация дала служебную машину для утренних поездок от гостиницы до ледового дворца. Днём, кажется, тоже пообещали их забирать.