Калейдоскоп
Шрифт:
— Тогда я ему позвоню. Уж это я сделать обязана.
Александра положила листок в сумочку и посмотрела на часы. Было уже начало шестого. Давно пора было возвращаться домой. Ленч у матери затянулся, но эти послеполуденные часы принесли столько удивительных, неожиданных открытий…
Маргарет проводила Александру до двери и при расставании крепко обняла ее. Александра посмотрела ей в глаза, не скрывая слез.
— Мамочка, знай, что я тебя очень-очень люблю.
— Ты всегда будешь моей дочкой.
Обе долго
Глава 21
Всю дорогу до дома Александра не могла оправиться от шока. Все рассказанное матерью не укладывалось в голове, казалось чем-то нереальным. Она пыталась вспомнить то, что было давно-давно… женщину с рыжими волосами… и маленькую девочку по имени Хилли.
— Ты опоздала.
Анри ждал супругу в ее кабинете. Александра вошла туда с таким чувством, будто на плечи ей давили свинцовые гири.
— Извини, я…
Увидев суровое лицо мужа, Александра вздрогнула, словно очнулась ото сна. Анри же смущение жены воспринял как доказательство ее вины.
— Мама хотела посоветоваться со мной насчет кое-каких документов… Я не думала, что это займет столько времени, — поспешно стала оправдываться Александра. — Извини, Анри.
Александра повернулась к нему со слезами на глазах. Но Анри, похоже, ей не верил.
— Где ты была?
— Я же тебе сказала…
Руки у Александры дрожали, когда она вешала свой жакет на вешалку. Анри невольно заставил ее чувствовать себя предательницей.
— Я была у мамы.
Она пыталась придать своему голосу уверенность, но ей это плохо удавалось.
— До сих пор?! Сейчас шесть часов! — возмутился Анри.
Александру, у которой нервы были на пределе, вдруг охватило раздражение. Сейчас ей как никогда нужен был покой и уединение, чтобы подумать, осознать… вспомнить.
— Послушай, я очень сожалею, что опоздала, но ничего страшного ведь не произошло? Неужели я не могу провести несколько часов со своей матерью?
Анри несколько смягчился, но все еще выглядел раздраженным.
— Постарайся, чтобы это больше не повторялось. Не понимаю, почему она тебя так задерживает? Она же знает, что у тебя много важных обязанностей.
Александра сжала зубы, чтобы не ответить ему грубостью. Мама задержала ее, чтобы сказать, что она была дважды удочерена, что у нее есть две сестры, о которых она совершенно забыла… Мелочи. Ничего такого…
Она поспешно переоделась в черное шелковое платье, надела тонкие черные чулки и черные атласные туфельки, умылась, нанесла вечерний макияж, причесалась, положила в черную атласную сумочку губную помаду и пудреницу и спустилась вниз, в вестибюль.
Все приготовления к очередному
— Не обижайте друг друга, — шепнула она, целуя Мари-Луизу. — Вы не представляете, как вам повезло, что вас двое.
«Везением можно считать и их жизнь, протекающую в окружении любящих людей, в комфорте и безопасности, — подумала Александра. — Мне самой тоже повезло, что меня удочерили такие замечательные люди».
Александра посмотрела на мужа и вдруг вся сжалась, словно ее совесть была нечиста.
— Почему твоя мать не обращается со своими проблемами к адвокату или банкиру? — спросил Анри раздраженно, пока они ехали в ресторан, где должен был состояться ужин с его новыми знакомыми.
Александра с отсутствующим видом глядела в окно.
— Она думала, что я ей помогу.
Анри рассмеялся, будто услышал из уст жены что-то абсурдное.
— Она могла бы в крайнем случае обратиться ко мне. Я лучше тебя разбираюсь в делах.
Однако Анри прекрасно знал, что Маргарет никогда бы к нему не обратилась. Они едва терпели друг друга.
По прибытии в «Тальвент» Анри принялся представлять жене тех гостей, которых она не знала.
В ресторане собирался «весь Париж»: мужчины в темных костюмах и красивые, элегантно одетые женщины. Зал поражал изысканной обстановкой и обилием свежих цветов. Сюда был открыт доступ только элите, но и ее представителям иногда приходилось подолгу ждать возможности заказать столик.
Это был любимый ресторан Анри. Он получал удовольствие, бывая здесь с супругой, друзьями и компаньонами. Люди, участвовавшие в ужине в этот вечер, являлись его потенциальными политическими сторонниками.
Александра понимала чрезвычайную важность мероприятия, но, как ни старалась, не могла сосредоточиться на беседе.
К концу вечера она чуть не плача под уничтожающим взглядом мужа отчаянно пыталась поддерживать разговор.
— Простите, что вы сказали? — в который раз за вечер переспрашивала она. До нее совершенно не доходило, что говорит собеседница: про юг Франции или про своих детей? — Извините, ради бога…
Глаза у Александры наполнились слезами. Она приложила к глазам салфетку, притворившись, что закашлялась. Время тянулось ужасно медленно, ужин казался ей бесконечным.
Когда они покидали ресторан, Анри был в ярости.
— Как ты могла? — упрекал он жену по пути домой. — Твое отношение к присутствующим было просто оскорбительным.
— Мне очень жаль, Анри… Я себя неважно чувствовала… Не могла сосредоточиться… Я…
Но все ее мысли вертелись вокруг Джона Чепмена, проживающего в «Бристоле». Ем хотелось позвонить ему.